Взаимоотношение мужчины и женщины в христианской семье. Супружеские отношения

О САМОМ СОКРОВЕННОМ
на вопросы отвечает кандидат богословия, выпускник Московской Духовной Академии протоиерей Димитрий Моисеев.

Игумен Петр (Мещеринов) писал: «И, наконец, нужно коснуться щепетильной темы супружеских отношений. Вот мнение одного священника: «Муж и жена - свободные личности, соединенные союзом любви, и никто не имеет права входить к ним с советами в супружескую спальню. Я считаю вредной, и в духовном смысле в том числе, любую регламентацию и схематизацию (“график” на стене) супружеских отношений, кроме воздержания в ночь перед причастием и аскезы Великого поста (по силам и взаимному согласию). Считаю совершенно неверным обсуждать вопросы супружеских отношений с духовниками (особенно монашествующими), так как наличие посредника между мужем и женой в этом вопросе просто недопустимо, и до добра никогда не доводит».

У Бога мелочей не бывает. Как правило, за тем, что человек считает неважным, второстепенным частенько прячется дьявол… Потому тем, кто желает духовно совершенствоваться необходимо с Божьей помощью навести порядок во всех сферах своей жизни, без исключения. Общаясь со знакомыми семейными прихожанами, заметил: к сожалению, многие в интимных отношениях с духовной точки зрения ведут себя «негоже» или, попросту говоря, грешат, даже не догадываясь об этом. А сие неведение опасно для здоровья души. Причем нередко современные верующие владеют такими сексуальными практиками, что у иных светских ловеласов волосы могут дыбом встать от их мастерства… Недавно слышал, как одна женщина, считающая себя православной, с гордостью заявила, что отдала всего 200 долларов за «супер»-обучающие сексуальные тренинги-семинары. Во всей ее манере, интонации чувствовалось: «Ну, что же вы раздумываете, следуйте моему примеру, тем более, приглашаются семейные пары… Учиться, учиться и еще раз учиться!..».

Поэтому на вопросы, чему и как учиться, а то «учение – свет, а неученых – тьма», мы попросили ответить преподавателя Калужской Духовной семинарии, кандидата богословия, выпускника Московской Духовной Академии протоиерея Димитрия Моисеева.

— Интимные отношения в браке важны для христианина или нет?
— Интимные отношения – одна из сторон супружеской жизни. Мы знаем, что Господь установил брак между мужчиной и женщиной для преодоления разделения между людьми, для того, чтобы супруги научились путем работы над собой достигать единства по образу Святой Троицы, как сказал об этом св. Иоанн Златоуст. И, собственно, всё, что сопутствует семейной жизни: интимные отношения, совместное воспитание детей, хозяйство, просто общение между собой и т.д. — все это средства, помогающие супружеской паре достичь доступной для их состояния меры единства. Следовательно, интимные отношения занимают одно из важных мест в супружеской жизни. Это не центр совместного бытия, но и, в то же время, не такая вещь, которая не нужна.

— В какие дни православным христианам нельзя иметь близость?
— Апостол Павел сказал: «Не удаляйтесь друг от друга, разве только по согласию для упражнения в посте и молитве». У православных христиан принято воздерживаться от супружеской близости в дни постов, а также в христианские праздники, которые являются днями усиленной молитвы. Если кому-то интересно, возьмите православный календарь и найдите дни, где указано, когда не совершается браковенчание. Как правило, в те же самые времена православным христианам рекомендуется воздерживаться от супружеских отношений.
— А что касается воздержания в среду, пятницу, воскресенье?
— Да, накануне среды, пятницы, воскресенья или больших праздников и до вечера этого дня воздерживаться нужно. То есть с воскресенья вечера до понедельника – пожалуйста. Ведь если мы в воскресенье венчаем какие-то пары, то подразумевается, что вечером молодожёны будут близки.

— Православные вступают в супружескую близость лишь с целью рождения ребенка или для удовлетворения?
— Православные вступают в супружескую близость по любви. Для того, чтобы, воспользовавшись этими отношениями, опять же, укреплять единство между мужем и женой. Потому что деторождение – лишь одно из средств в браке, но не конечная его цель. Если в Ветхом Завете основной целью брака было деторождение, то в Новом Завете приоритетной задачей семьи становится уподобление Святой Троице. Не случайно, по словам св. Иоанна Златоуста, семья называется малой церковью. Как Церковь, имея главой Христа, объединяет всех своих членов в одно Тело, так же и христианская семья, тоже имеющая своей главой Христа, должна способствовать единству между мужем и женой. И если каким-либо парам Бог не дает детей, то это не повод, чтобы отказываться от супружеских отношений. Хотя, если супруги достигли определенной меры духовной зрелости, то в качестве упражнения в воздержании они могут отдаляться друг от друга, но только по обоюдному согласию и с благословения духовника, то есть священника, хорошо знающего этих людей. Потому что брать на себя такие подвиги самочинно, не ведая собственного духовного состояния, неразумно.

— Я как-то прочитал в православной книге, что один духовник пришел к своим духовным чадам и говорит: «Воля Божия для вас, чтобы вы имели много детей». Можно ли так духовнику говорить, действительно ли это была воля Божия?
— Если духовник достиг абсолютного бесстрастия и видит души других людей, как Антоний Великий, Макарий Великий, Сергий Радонежский, то, думаю, такому человеку закон не писан. А для обычного духовника есть постановление Св. Синода, запрещающего вмешиваться в частную жизнь. То есть священники могут дать совет, но не имеют права принуждать людей к исполнению своей воли. Это категорически запрещено, во-первых, св. Отцами, во-вторых, специальным постановлением Св. Синода от 28 декабря 1998 года, который лишний раз напомнил духовникам об их положении, правах и обязанностях. Следовательно, священник может порекомендовать, но его совет не будет обязательным для исполнения. Тем более, нельзя заставлять людей брать на себя такое тяжелое иго.

— Значит, церковь не призывает супружеские пары быть обязательно многодетными?
— Церковь призывает супружеские пары быть Богоподобными. А многодетность или малодетность – это уже зависит от Бога. Кто что может вместить – да вмещает. Слава Богу, если семья в состоянии воспитать много детей, но для некоторых людей это может явиться непосильным крестом. Вот почему в основах соцконцепции РПЦ очень деликатно подходят к этому вопросу. Говоря, с одной стороны, об идеале, т.е. чтобы супруги полностью положились на волю Божию: сколько даст Господь детей, столько и даст. С другой стороны существует оговорка: не достигшие такого духовного уровня должны в духе любви и благожелательности советоваться с духовником о вопросах своей жизни.

— Существуют ли границы допустимости в интимных отношениях у православных?
— Эти границы диктуются здравым смыслом. Извращения, естественно, осуждаются. Тут, я думаю, данный вопрос близко подходит к следующему: «Полезно ли для верующего с целью сохранения брака изучать всевозможные сексуальные техники, приемы и прочие знания (например «Камасутру»)?».
Дело в том, что основой супружеской близости должна быть любовь между мужем и женой. Если ее нет, то никакая техника в этом не поможет. А если любовь есть, то никакие приемы здесь не нужны. Поэтому, для православного человека заниматься изучением всех этих техник, я считаю, бессмысленно. Потому что наибольшую радость супруги получают от взаимного общения при условии любви между собой. А не при условии наличия каких-то практик. В конце концов, любая техника надоедает, любое удовольствие, не сопряженное с личным общением, приедается, и потому требует все большей и большей остроты ощущений. И эта страсть бесконечна. Значит, стремиться нужно не к совершенствованию каких-то техник, а к совершенствованию своей любви.

— В иудаизме в близость с женой можно вступать лишь через неделю после ее критических дней. Есть ли что-то подобное в православии? Разрешается ли мужу в эти дни «прикасаться» к жене?
— В православии не разрешается супружеская близость в сами критические дни.

— То есть это является грехом?
— Конечно. А что касается простого прикосновения, то в Ветхом Завете – да, человек, прикоснувшись к такой женщине, считался нечистым и должен был пройти процедуру очищения. В Новом Завете ничего подобного нет. Человек, прикоснувшийся к женщине в эти дни нечистым не является. Представляете, что бы произошло, если человек, проехавший в общественном транспорте, в автобусе, битком набитом людьми начал бы разбираться, к кому из женщин прикасаться, а к кому – нет. Это что же, «кто нечист, поднимите руку!..», — или как?

— Можно ли мужу иметь интимные отношения с женой, если она в положении и с медицинской точки зрения ограничений нет?
— Православие не приветствует такие отношения по той простой причине, что женщина, находясь в положении, должна посвятить себя заботе о будущем ребенке. И в данном случае нужно какой-то конкретный ограниченный срок, а именно 9 месяцев, постараться посвятить себя духовным аскетическим упражнениям. По крайней мере, воздерживаться в интимной сфере. Ради того, чтобы уделить это время молитве, духовному совершенствованию. Ведь период беременности очень важен для становления личности ребенка и его духовного развития. Не случайно еще древние римляне, будучи язычниками, запрещали беременным женщинам читать неполезные с нравственной точки зрения книги, посещать увеселения. Они прекрасно понимали: душевное устроение женщины обязательно отражается на состоянии ребенка, который находится у нее во чреве. И зачастую, например, мы удивляемся, что ребенок, рожденный от некой матери не самого нравственного поведения (и оставленный ею в роддоме), попадая впоследствии в нормальную приемную семью, тем не менее, наследует черты характера своей биологической матери, становясь со временем таким же развратным, пьяницей и т.д. Вроде бы видимого влияния не было. Но не надо забывать: он целых 9 месяцев находился в утробе именно такой женщины. И всё это время он воспринимал состояние ее личности, что и наложило отпечаток на ребенка. Значит женщине, находящейся в положении, ради малыша, его здоровья и телесного, и духовного, необходимо всячески беречь себя от того, что, может, и допустимо в обычное время.

— У меня есть друг, у него многодетная семья. Ему было очень тяжело как мужчине воздерживаться девять месяцев. Ведь беременной женщине неполезно, наверное, даже ласкать собственного мужа, так как это все равно отражается на плоде. Что делать мужчине?
— Здесь я говорю об идеале. А у кого какие немощи – есть духовник. Беременная жена – не повод заводить любовницу.

— Если можно, вернемся снова к вопросу об извращениях. Где та грань, которую нельзя переходить верующему человеку? К примеру, я читал, что с точки зрения духовности оральный секс вообще не приветствуется, да?
— Он осуждается как и содомские отношения с женой. Рукоблудие также осуждается. А что в границах естественного – можно.

— Сейчас у молодежи в моде петтинг, то есть рукоблудие, как вы сказали, это же грех?
— Конечно, это грех.

— И даже между мужем и женой?
— Ну, да. Ведь в данном случае здесь речь идет именно об извращении.

— Можно ли во время поста мужу и жене заниматься ласками?
— Можно ли во время поста нюхать колбасу? Вопрос того же самого порядка.

— Не вреден ли для души православного эротический массаж?
— Думаю, если приду в сауну, и десяток девушек мне будут делать эротический массаж, то моя духовная жизнь в таком случае будет отброшена очень и очень далеко.

— А если с медицинской точки зрения, врач прописал?
— Объяснить я могу как угодно. Но что допустимо с мужем и женой, то непозволительно с посторонними людьми.

— Как часто супругам можно иметь близость, чтобы это попечение о плоти не превратилось в похоть?
— Думаю, каждая супружеская пара сама для себя определяет разумную меру, потому что здесь нельзя давать какие-то ценные указания, установки. Мы же точно так же не расписываем, сколько православному можно съесть в граммах, выпить в литрах в день пищи и пития, чтобы попечение о плоти не превратилось в чревоугодие.

— Знаю одну верующую пару. У них такие обстоятельства, что когда они встречаются после долгой разлуки, то в день могут несколько раз «этим» заниматься. Является ли это нормальным с духовной точки зрения? Как вы считаете?
— Для них, может быть, нормально. Я же не знаю этих людей. Строгой нормы нет. Человек сам должен понять, что для него на каком месте находится.

— Важна ли для христианского брака проблема сексуальной несовместимости?
— Думаю, важна все-таки проблема психологической несовместимости. Всякая другая несовместимость рождается именно из-за этого. Понятно, что какого-то единения могут достичь муж и жена только при условии подобия между собой. В брак вступают изначально разные люди. Не муж здесь должен жене уподобиться и не жена мужу. А и муж, и жена должны постараться уподобиться Христу. Только в этом случае будет преодолена несовместимость, как сексуальная, так и любая другая. Однако, все эти проблемы, вопросы данного плана возникают в светском, секуляризованном сознании, которое духовную сторону жизни даже не рассматривает. То есть не предпринимаются попытки решить проблемы семьи путем следования за Христом, через работу над собой, исправления своей жизни в духе Евангелия. В светской психологии такого варианта нет. Отсюда-то и возникают всякие остальные попытки решить эту проблему.

— Значит, тезис одной православной христианки: «Между мужем и женой в сексе должна быть свобода», — не верен?
— Свобода и беспредел – разные вещи. Свобода подразумевает выбор и, соответственно, добровольное ограничение для своего сохранения. Например, для того, чтобы продолжать оставаться свободным необходимо ограничить себя Уголовным кодексом, дабы не попасть в тюрьму, хотя теоретически я и свободен нарушить закон. Также и здесь: поставить во главу угла наслаждение процессом – неразумно. Человеку рано или поздно приестся всё возможное в этом смысле. И что тогда?..

— Допустимо ли находиться обнаженным в помещении, где есть иконы?
— В этом плане есть хороший анекдот у католических монахов, когда один выходит от римского папы грустным, а второй – весёлым. Один у другого спрашивает: «Что ты такой грустный?». – «Да вот, я к римскому папе зашел и спросил: можно курить, когда молишься? Он ответил: нет, нельзя». — «А ты чего такой веселый?». – «А я спросил: можно ли молиться, когда куришь? Он сказал: можно».

— Знаю людей, которые живут отдельно. У них в квартире – иконы. Когда муж и жена остаются наедине, то, естественно, обнажаются, а ведь в комнате — иконы. Не грешно ли так поступать?
— В этом ничего страшного нет. Но в церковь в таком виде приходить не надо и вешать иконы, например, в туалете, тоже не следует.

— А если, когда моешься, приходят мысли о Боге, это не страшно?
— В бане – пожалуйста. В любом месте молиться можно.

— А ничего, что нет одежды на теле?
— Ничего. А как же Мария Египетская?

— Но все же, наверное, нужно создать особый молитвенный угол, хотя бы из этических соображений, и отгородить иконы?
— Если есть для этого возможность – да. Но мы же ходим в баню, имея на себе нательный крест.

— Можно ли заниматься «этим» во время поста, если совсем невмоготу?
— Здесь снова вопрос сил человеческих. Насколько у человека сил хватает… Но «это» будет считаться невоздержанием.

— Недавно у старца Паисия Святогорца прочитал, что если один из супругов духовно сильнее, то сильный должен уступить слабому. Да?
— Конечно. «Чтоб не искушал вас сатана невоздержанием вашим». Потому что, если жена будет строго поститься, а мужу будет невтерпеж до такой степени, что он любовницу себе заведет, — последнее будет горше первого.

— Если жена ради мужа это сделала, то должна она прийти покаяться, что пост несоблюла?
— Естественно, так как жена при этом свою меру удовольствия тоже получила. Если для одного это снисхождение к немощи, то для другого… В данном случае лучше привести в качестве примера эпизоды из жизни отшельников, которые, снисходя к немощи или по любви, или по иным обстоятельствам могли нарушить пост. Речь идет, конечно же, о пищевом посте для монахов. Потом они каялись в этом, брали на себя еще большие труды. Ведь одно дело проявить любовь и снисходительность к немощи ближнего, а другое – допустить какую-то поблажку себе, без которой вполне мог обойтись по своему духовному устроению.

— Чисто физически не вредно ли мужчине долго воздерживаться от интимных отношений?
— Антоний Великий как-то прожил более 100 лет в воздержании абсолютном.

— Медики пишут, что женщине воздерживаться значительно труднее, чем мужчине. Они даже говорят, что это вредно для ее здоровья. И старец Паисий Святогорец написал, что у дам из-за этого развивается «нервность» и прочее.
— Я в этом усомнюсь, потому что есть достаточно большое количество святых жен, монахинь, подвижниц и т.д., которые практиковали воздержание, девство и, тем не менее, были преисполнены любовью к ближним, а отнюдь не злобой.

— А для физического здоровья женщины это не вредно?
— Они ведь жили тоже достаточно большое количество лет. Я, к сожалению, не готов с цифрами в руках подойти к данному вопросу, но такой зависимости нет.

— Общаясь с психологами и читая медицинскую литературу, узнал, что если у женщины с мужем сексуальные отношения не налажены, то у нее очень большой риск гинекологических заболеваний. Это у медиков – аксиома, значит, она неверна?
— Я бы поставил это под вопрос. А что касается нервности и прочих таких вещей, то психологическая зависимость женщины от мужчины больше, нежели у мужчины от женщины. Потому что еще в Писании сказано: «К мужу будет влечение твое». Женщине труднее быть одной, чем мужчине. Но во Христе все это преодолеваемо. Игумен Никон Воробьев очень хорошо об этом сказал, что женщина имеет более психологическую зависимость от мужчины, чем физическую. Для нее не столько важны сексуальные отношения, сколько факт наличия мужчины близкого, с которым можно общаться. Отсутствие такового слабым полом переносится труднее. И если мы не будем говорить о христианской жизни, то это может привести к нервности и прочим сложностям. Христос способен помочь человеку преодолеть любые проблемы при условии правильной духовной жизни человека.

— Можно ли иметь близость жениху и невесте, если они уже подали заявление в ЗАГС, но официально еще не расписаны?
— Как подали заявление, так могут и забрать. Все-таки брак считается заключенным именно в момент регистрации.

— А если, допустим, свадьба через 3 дня? Я знаю много людей, которые на эту удочку попались. Распространенное явление – человек расслабляется: ну что там, через 3 дня свадьба…
— Ну, через три дня Пасха, давайте праздновать. Или в Великий Четверг кулич пеку, дай-ка я его поем, все равно через три дня Пасха!.. Пасха-то будет, никуда не денется…

— Близость между мужем и женой разрешается после регистрации в ЗАГСе или лишь после венчания?
— Верующему человеку, при условии того, что веруют оба, желательно дождаться венчания. А во всех других случаях достаточно регистрации.

— А если они расписались в ЗАГСе, но потом имели близость до венчания, является ли это грехом?
— Церковь признает государственную регистрацию брака…

— Но им надо каяться в том, что они до венчания были близки?
— Вообще-то, насколько я знаю, люди, озабоченные данным вопросом, стараются не делать так, что роспись сегодня, а венчание – через месяц.

— И даже через неделю? У меня есть друг, он ходил договариваться о венчании в один из обнинских храмов. И ему батюшка посоветовал разнести роспись и венчание на неделю, потому что свадьба – это пьянка, гулянка и так далее. А потом и этот срок перенесся.
— Ну, не знаю. У христиан на свадьбе пьянок быть не должно, а у тех, для кого любой повод хорош, пьянка будет еще и после венчания.

— То есть разносить нельзя на неделю роспись и венчание?
— Я бы не стал так делать. Опять-таки, если жених и невеста – люди церковные, хорошо знакомы священнику, он вполне может повенчать их и перед росписью. Я не буду венчать без справки из ЗАГСа неизвестных мне людей. Но хорошо известных я могу повенчать совершенно спокойно. Потому что я им доверяю, и знаю, что из-за этого ни юридических, ни канонических проблем не будет. Для людей, постоянно посещающих приход, такая проблема, как правило, не стоит.

— Являются ли с духовной точки зрения сексуальные отношения грязными или чистыми?
— Все зависит от самих отношений. То есть муж и жена могут их сделать чистыми или грязными. Все зависит от внутреннего устроения супругов. Сами по себе интимные отношения нейтральны.

— Как и деньги нейтральны, правильно?
— Если деньги – изобретение человеческое, то эти отношения установлены Богом. Людей же такими создал Господь, Который ничего нечистого, греховного не сотворил. Значит, в начале, в идеале сексуальные отношения чисты. А человек способен осквернить их и достаточно часто это делает.

— Приветствуется ли стеснительность в интимных отношениях у христиан? (А то, например, в иудаизме многие на свою жену смотрят через простыню, так как считают позорным видеть обнаженное тело)?
— У христиан приветствуется целомудрие, т.е. когда все аспекты жизни стоят на своем месте. Поэтому каких-то таких законнических ограничений христианство не дает, подобно тому, как ислам заставляет женщину закрывать свое лицо и т.д. А значит, расписать кодекс интимного поведения христианина не представляется возможным.

— Нужно ли воздерживаться после Причастия три дня?
— В «Учительном известии» повествуется, как должно готовиться к Причастию: воздерживаться от близости дня дня до и день после. Поэтому три дня после Причастия воздерживаться нет необходимости. Тем более, если мы обратимся к древней практике, то увидим: супружеские пары перед венчанием причащались, в этот же день венчались, и вечером была близость. Вот вам и день после. Если в воскресенье утром причастились, день посвятили Богу. А ночью можно быть вместе с женой.

— Тому, кто хочет духовно совершенствоваться, нужно ли стремиться, чтобы телесные удовольствия были для него второстепенными (неважными). Или же нужно научиться наслаждаться жизнью?
— Конечно, телесные удовольствия должны быть второстепенными для человека. Он не должен их ставить во главу угла своей жизни. Есть прямая зависимость: чем духовнее человек, тем меньше для него значат какие-то телесные наслаждения. И чем менее духовен человек, тем большее значение они для него имеют. Однако, мы не можем заставить человека, только пришедшего в церковь, жить на хлебе и воде. Но подвижники вряд ли стали бы кушать торт. Каждому – свое. По мере его духовного роста.

— Я прочитал в одной православной книге, что, рожая детей, христиане тем самым готовят граждан для Царствия Божия. Такое понимание жизни может быть у православных?
— Дай то Бог, чтобы наши дети стали гражданами Царствия Божия. Однако, для этого недостаточно ребенка только родить.

— А что, если, например, женщина забеременела, но она об этом еще не знает и продолжает вступать в интимные отношения. Что ей делать?
— Опыт показывает, что пока женщина о своем интересном положении не знает, плод к этому не очень восприимчив. Женщина, действительно, может не знать 2-3 недели, что она беременна. Но в этот период плод защищен достаточно надежно. Причем и от того, если будущая мать примет алкоголь и т.д. Господом устроено все премудро: пока женщина не знает об этом, заботится Сам Бог , а вот когда женщина узнаёт… Об этом должна заботиться она сама (смеется).

— Воистину, когда человек все берет в свои руки, начинаются проблемы… Хотелось бы закончить мажорным аккордом. Что вы можете пожелать, отец Димитрий, нашим читателям?

— Не терять любовь, которой и так мало в нашем мире.

— Батюшка, большое спасибо за беседу, которую позвольте закончить словами протоиерея Алексея Уминского: «Я убежден, что интимные отношения - это вопрос личной внутренней свободы каждой семьи. Часто излишняя аскеза является причиной супружеских ссор и, в конечном итоге, развода». Пастырь подчеркнул, что основой семьи является любовь, приводящая к спасению, а если ее нет, то брак - «просто бытовая структура, где женщина - воспроизводящая сила, а мужчина - тот, кто зарабатывает на хлеб».

епископ Венский и Австрийский Иларион (Алфеев).

Брак (интимная сторона вопроса)
Любовь между мужчиной и женщиной является одной из важных тем библейского благовестия. Как говорит Сам Бог в Книге Бытия, «оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут двое одна плоть» (Быт. 2:24). Важно отметить, что брак установлен Богом в раю, то есть он не является последствием грехопадения. Библия повествует о супружеских парах, на которых было особое благословение Божье, выразившееся в умножении их потомства: Авраам и Сарра, Исаак и Ревекка, Иаков и Рахиль. Любовь воспевается в Песне Песней Соломона — книге, которая, несмотря на все аллегорические и мистические интерпретации Святых Отцов, не утрачивает своего буквального смысла.

Первым чудом Христа было претворение воды в вино на браке в Кане Галилейской, что понимается святоотеческой традицией как благословение брачного союза: «Мы утверждаем, — говорит святитель Кирилл Александрийский, — что Он (Христос) благословил брак в соответствии с домостроительством, по которому Он стал человеком и пошел… на брачный пир в Кане Галилейской (Ин. 2:1-11)».

Истории известны секты (монтанизм, манихейство и др.), отвергавшие брак как якобы противоречащий аскетическим идеалам христианства. Даже в наше время приходится иногда услышать мнение, будто христианство гнушается браком и «допускает» брачный союз мужчины и женщины только из «снисхождения к немощам плоти». Насколько это неверно, можно судить хотя бы по следующим высказываниям священномученика Мефодия Патарского (IV в.), который в своем трактате, посвященном девству, дает богословское обоснование деторождения как следствия брака и вообще полового акта между мужчиной и женщиной: «…Необходимо, чтобы человек… действовал по образу Божию… ибо сказано: «Плодитесь и размножайтесь» (Быт. 1:28). И не следует гнушаться определением Творца, вследствие которого мы и сами стали существовать. Началом рождения людей служит ввержение семени в недра женской утробы, чтобы кость от костей и плоть от плоти, быв восприняты невидимою силою, снова были образованы в другого человека тем же Художником… На это, может быть, указывает и сонное исступление, наведенное на первозданного (ср. Быт. 2:21), предызображая наслаждение мужа при сообщении (с женой), когда он в жажде деторождения приходит в исступление (ekstasis — «экстаз»), расслабляясь снотворными удовольствиями деторождения, чтобы нечто, отторгшееся от костей и плоти его, снова образовалось… в другого человека… Поэтому справедливо сказано, что человек оставляет отца и матерь, как забывающий внезапно обо всем в то время, когда он, соединившись с женою объятиями любви, делается участником плодотворения, предоставляя Божественному Создателю взять у него ребро, чтобы из сына сделаться самому отцом. Итак, если и теперь Бог образует человека, то не дерзко ли отвращаться деторождения, которое не стыдится совершать сам Вседержитель Своими чистыми руками?» Как утверждает далее святой Мефодий, когда мужчины «ввергают семя в естественные женские проходы», оно делается «причастным божественной творческой силе».

Таким образом, супружеское общение рассматривается как богоустановленное творческое действие, совершаемое «по образу Божию». Более того, половой акт является путем, которым творит Бог-Художник. Хотя такие мысли встречаются редко у Отцов Церкви (которые почти все были монахами и потому мало интересовались подобной тематикой), их нельзя обойти молчанием при изложении христианского понимания брака. Осуждая «плотскую похоть», гедонизм, ведущие к половой распущенности и противоестественным порокам (ср. Рим. 1:26-27; 1 Кор. 6:9 и др.), христианство благословляет половое общение между мужчиной и женщиной в рамках брачного союза.

В браке происходит преображение человека, преодоление одиночества и замкнутости, расширение, восполнение и завершение его личности. Протоиерей Иоанн Мейендорф так определяет сущность христианского брака: «Христианин призван — уже в этом мире — иметь опыт новой жизни, стать гражданином Царства; и это возможно для него в браке. Таким образом брак перестает быть только лишь удовлетворением временных естественных побуждений… Брак — это уникальный союз двух существ в любви, двух существ, которые могут превзойти свою собственную человеческую природу и быть соединенными не только «друг с другом», но и «во Христе»».

Другой выдающийся русский пастырь, священник Александр Ельчанинов говорит о браке как о «посвящении», «мистерии», в которой происходит «полное изменение человека, расширение его личности, новые глаза, новое ощущение жизни, рождение через него в мир в новой полноте». В союзе любви двух людей происходит как раскрытие личности каждого из них, так и возникновение плода любви — ребенка, превращающего двоицу в троицу: «…В браке возможно полное познание человека — чудо ощущения, осязания, видения чужой личности… До брака человек скользит над жизнью, наблюдает ее со стороны, и только в браке погружается в жизнь, входя в нее через другую личность. Это наслаждение настоящим познанием и настоящей жизнью дает то чувство завершенной полноты и удовлетворения, которое делает нас богаче и мудрее. И эта полнота еще углубляется с возникновением из нас, слитых и примиренных — третьего, нашего ребенка».

Придавая такое исключительно высокое значение браку, Церковь отрицательно относится к разводу, а также второму или третьему браку, если последние не вызваны особыми обстоятельствами, как, например, нарушением супружеской верности той или другой стороной. Такое отношение основано на учении Христа, Который не признавал ветхозаветных установлений касательно развода (ср. Мф. 19:7-9; Мк. 10:11-12; Лк. 16:18), за одним исключением — развода по «вине любодеяния» (Мф. 5:32). В последнем случае, а также в случае смерти одного из супругов или в других исключительных случаях Церковь благословляет второй и третий брак.

В раннехристианской Церкви не существовало особого чина венчания: муж и жена приходили к епископу и получали его благословение, после чего вдвоем причащались за Литургией Святых Христовых Таин. Эта связь с Евхаристией прослеживается и в современном чинопоследовании таинства Брака, начинающегося литургическим возгласом «Благословенно Царство» и включающего в себя многие молитвы из чина Литургии, чтение Апостола и Евангелия, символическую общую чашу вина.

Венчание предваряется обручением, во время которого жених и невеста должны засвидетельствовать добровольный характер своего вступления в брак и обменяться кольцами.

Само венчание происходит в церкви, как правило, после Литургии. На брачующихся во время таинства возлагаются венцы, которые являются символом царства: каждая семья есть малая церковь. Но венец также и символ мученичества, потому что брак — не только радость первых месяцев после свадьбы, но и совместное несение всех последующих скорбей и страданий — того ежедневного креста, тяжесть которого в браке ложится на двоих. В век, когда распад семьи стал обычным явлением и при первых же трудностях и испытаниях супруги готовы предать друг друга и разорвать свой союз, это возложение мученических венцов служит напоминанием о том, что брак только тогда будет прочным, когда он основан не на сиюминутной и скоропреходящей страсти, а на готовности отдать жизнь за другого. И семья бывает домом, построенным на твердом основании, а не на песке, только в том случае, если ее краеугольным камнем становится Сам Христос. О страдании и кресте напоминает также тропарь «Святии мученицы», который поется во время троекратного обхождения жениха и невесты вокруг аналоя.

Во время венчания читается евангельский рассказ о браке в Кане Галилейской. Этим чтением подчеркивается незримое присутствие Христа на всяком христианском браке и благословение самим Богом брачного союза. В браке должно совершиться чудо преложения «воды», т.е. будней земной жизни, в «вино» — непрестанный и ежедневный праздник, пир любви одного человека к другому.

Супружеские отношения

В состоянии ли современный человек в своих супружеских отношениях выполнять разнообразные и многочисленные церковные предписания плотских воздержаний?

Почему же нет? Две тысячи лет. православные люди стараются их выполнять. И среди них немало таких, которым это удается. По сути, все плотские ограничения были предписаны верующему человеку еще с ветхозаветных времен, и их можно свести к словесной формуле: ничего слишком. То есть Церковь просто призывает нас ничего не делать против естества.

Однако в Евангелии нигде не говорится о воздержании мужа и жены от интимной близости во время поста?

Все Евангелие и вся традиция церковная, с апостольских времен идущая, говорят о земной жизни как о приготовлении к вечности, об умеренности, воздержании и трезвении как о внутренней норме христианской жизни. И любой знает, что ничто так не захватывает, не увлекает и не связывает человека, как половая область его бытия, особенно если он выпускает ее из-под внутреннего контроля и не желает сохранять трезвенность. И ничто так не опустошает, если радость бытия вместе с любимым человеком не сочетается с некоторым воздержанием.

Разумно апеллировать к многовековому опыту бытия церковной семьи, значительно более крепкой, чем семья светская. Ничто так не сохраняет взаимного устремления мужа и жены друг к другу, как необходимость по временам воздерживаться от супружеской близости. И ничто так не убивает, не превращает ее в занятие любовью (не случайно это слово возникло по аналогии с занятием спортом), как отсутствие ограничений.

Насколько тяжело для семьи, особенно молодой, такого рода воздержание?

Это зависит от того, как люди шли к супружеству. Не случайно прежде была не только общественно-дисциплинарная норма, а и церковная мудрость, что девица и юноша до брака воздерживались от близости. И даже когда они обручались и уже были связаны между собой духовно, физической близости между ними еще не было. Конечно, дело здесь не в том, что то, что до венчания было безусловно греховным, после совершения Таинства становится нейтральным или даже позитивным. А в том, что необходимость воздержания жениха и невесты до брака, при любви и взаимном влечении друг к другу, дает им очень важный опыт - умение воздерживаться тогда, когда это необходимо по естественному течению семейной жизни, например, во время беременности жены или в первые месяцы после рождения ребенка, когда чаще всего ее устремления обращены не к физической близости с мужем, а к попечению о младенце, да и просто физически она к этому не очень-то способна. Те, кто в период жениховства и чистого прохождения девичества до брака приготовили себя к этому, много существенного приобрели для дальнейшей супружеской жизни. Я знаю в нашем приходе таких молодых людей, которые в силу разных обстоятельств - необходимость окончить вуз, получить родительское согласие, обрести какой-то социальный статус - проходили до брака период длиной в год, два, даже три. К примеру, полюбили друг друга на первом курсе университета: понятно, что создать семью в полном смысле слова они еще не могут, тем не менее, в течение такого большого отрезка времени проходят рука об руку в чистоте свой путь как жених и невеста. После этого им легче будет воздерживаться от интимной близости, когда это окажется необходимым. А если семейный путь начинается, как, увы, это нынче бывает даже в семьях церковных, с блудных отношений, то потом периоды вынужденного воздержания без скорбей не проходят, пока муж и жена не научатся любить друг друга без телесной близости и без подпорок, которые она дает. Но учиться этому необходимо.

Почему апостол Павел говорит, что в браке люди будут иметь «скорби по плоти» (1 Кор. 7, 28)? Но разве у одиноких и монашествующих нет скорбей по плоти? И какие конкретно скорби имеются в виду?

У монашествующих, особенно новоначальных, скорби, большей частью душевные, сопровождающие их подвиг, связаны с унынием, с отчаянием, с сомнениями о том, верный ли путь они избрали. У одиноких в миру - это недоумение о необходимости принятия воли Божией: почему все мои сверстники уже колясочки катают, а иные уже и внуков воспитывают, а я все одна и одна или один и один? Это не столько плотские, сколько душевные скорби. Человек, живущий одинокой мирской жизнью, с определенного возраста приходит к тому, что плоть его утихает, умиряется, если он ее сам принудительно не распаляет через чтение и смотрение чего-то непотребного. А у людей, живущих в браке, действительно бывают «скорби по плоти». Если они не готовы к неминуемому воздержанию, то им приходится очень непросто. Поэтому многие современные семьи распадаются во время ожидания первого младенца или сразу после его рождения. Ведь, не пройдя периода чистого воздержания перед браком, когда оно достигалось исключительно добровольным подвигом, они не умеют любить друг друга воздержанно, когда это приходится делать помимо их воли. Хочешь - не хочешь, а жене не до желания мужа в определенные периоды беременности и первые месяцы воспитания младенца. Тут-то он и начинает на сторону смотреть, а она на него злобиться. И не умеют они безболезненно миновать этот период, ибо не позаботились об этом до замужества. Ведь понятно, что для молодого человека это определенного рода скорбь, тягота - воздерживаться рядом с любимой, молодой, красивой женой, матерью его сына или дочери. И в каком-то смысле труднее, чем монашество. Пройти несколько месяцев воздержания от телесной близости совсем не просто, но возможно, и апостол об этом предупреждает. Не только в XX веке, но и иным его современникам, многие из которых были из язычников, семейная жизнь, особенно в самом ее начале, рисовалась как некая цепь сплошных приятностей, хотя это далеко не так.

Нужно ли стараться соблюдать пост в супружеских отношениях, если один из супругов невоцерковлен и не готов к воздержанию?

Это серьезный вопрос. И, видимо, для того, чтобы правильно на него ответить, нужно подумать о нем в контексте более широкой и более существенной проблемы брака, в котором один из членов семьи пока не является вполне православным человеком. В отличие от прежних времен, когда все супруги на протяжении долгих веков были венчаны, так как общество в целом до конца XIX- начала XX века было христианским, мы живем совсем в другие времена, к которым как никогда применимы слова апостола Павла, что «неверующий муж освящается женою верующею, и жена неверующая освящается мужем верующим» (1 Кор. 7,14). И воздерживаться друг от друга необходимо только по взаимному согласию, то есть таким образом, чтобы это воздержание в супружеских отношениях не приводило к еще большему расколу и разделению в семье. Тут ни в коем случае нельзя настаивать, тем более выдвигать какие-то ультиматумы. Верующий член семьи должен постепенно подводить своего спутника или спутницу жизни к тому, чтобы они когда-нибудь вместе и сознательно пришли к воздержанию. Все это невозможно без серьезного и ответственного воцерковления всей семьи. А когда это произойдет, тогда и эта сторона семейного бытия станет на свое естественное место.

В Евангелии говорится, что «жена не властна над своим телом, но муж; равно и муж не властен над своим телом, но жена» (1 Кор. 7, 4). В связи с этим, если во время поста один из православных и воцерковленных супругов настаивает на интимной близости, или даже не настаивает, а просто всячески тяготеет к ней, а другой хотел бы сохранить чистоту до конца, но идет на уступки, то надо ли ему в этом каяться, как в сознательном и вольном грехе?

Непростая это ситуация, и, конечно же, рассматриваться она должна применительно к разным состояниям и даже к разным возрастам людей. Верно, что не всякие молодожены, венчавшиеся перед масленицей, смогут пройти в полном воздержании Великий пост. Тем более держать и все другие многодневные посты. И если молодой и горячий супруг не справляется со своей телесной страстностью, то, конечно, руководствуясь словами апостола Павла, лучше молодой супруге быть вместе с ним, чем давать ему возможность «разжигаться». Тот или та, кто более умерен, воздержан, более умеет с собой справляться, иногда поступится своим собственным стремлением к чистоте ради того, чтобы, во-первых, чего худшего, происходящего из-за телесной страстности не вошло в жизнь другого супруга, во-вторых, для того, чтобы не породить расколов, разделений и тем самым не поставить само семейное единство под угрозу. Но, впрочем, будет помнить о том, что нельзя искать и быстрого удовлетворения в собственной уступчивости, и в глубине души радоваться неизбежности нынешней ситуации. Есть такой анекдот, в котором дается, прямо скажем, далекий от целомудрия совет женщине, подвергающейся насилию: во-первых, расслабиться и, во-вторых, получать удовольствие. И в данном случае ведь так легко сказать: «Что же мне делать, если муж (реже жена) у меня такой горячий?» Одно дело, когда женщина идет навстречу тому, кто пока не может понести с верой бремя воздержания, а другое дело, когда, разведя руками, - ну раз иначе не выходит - самой не отставать от своего супруга. Уступая ему, нужно осознавать меру принятой на себя ответственности.

Если приходится мужу или жене для того, чтобы в остальном было мирно, иногда и уступить немоществующему телесным устремлением супругу, это не значит, что нужно во все тяжкие пуститься и вовсе отказаться для себя от такого рода поста. Надо находить ту меру, которую теперь вы вместе можете вместить. И, конечно, ведущим здесь должен быть тот, кто более воздержан. Он должен брать на себя обязанности мудрого выстраивания телесных отношений. Не могут молодые держать все посты - значит, пусть воздерживаются какой-то достаточно ощутимый период: перед исповедью, перед причастием. Не могут весь Великий пост, то хотя бы первую, четвертую, седьмую недели, пусть другие какие-то ограничения накладывают: накануне среды, пятницы, воскресного дня, чтобы так или иначе их жизнь была жестче, чем в обычное время. Иначе вовсе не будет ощущения поста. Потому что какой тогда смысл поститься в плане еды, если куда как более сильны эмоциональные, душевные и телесные чувства, вследствие того, что происходит с мужем и женой во время супружеской близости.

Но, впрочем, конечно же, всему свое время и сроки. Если муж и жена живут вместе десять, двадцать лет, ходят в церковь и при этом ничего не меняется, то здесь нужно более сознательному члену семьи шаг за шагом проявлять настойчивость, вплоть до требований того, чтобы хоть теперь, когда они до седых волос дожили, детей вырастили, скоро уже внуки появятся, некую меру воздержания Богу принести. Ведь в Царствие Небесное мы принесем то, что нас соединяет. Однако там соединять нас будет не плотская близость, ибо мы знаем по Евангелию, что «когда из мертвых воскреснут, тогда не будут ни жениться, ни замуж выходить, но будут, как Ангелы на небесах» (Мк. 12, 25), а то, что удалось взрастить во время семейной жизни. Да, сначала - с подпорками, каковыми и является телесная близость, открывающая людей друг другу, делающая их ближе, помогающая забыть какие-то обиды. Но со временем эти подпорки, необходимые, когда выстраивается здание супружеских отношений, должны отпадать, не становясь лесами, из-за которых и самого здания-то не видно и на которых все держится, так что, если их снять, оно развалится.

Что конкретно говорится в церковных канонах по поводу того, в какое время супругам надо воздерживаться от телесной близости, а в какое - нет?

Существуют некоторые идеальные требования Церковного Устава, которые должны определять конкретный путь, стоящий перед каждой христианской семьей, чтобы их неформально исполнять. Устав предполагает воздержание от супружеской близости накануне воскресного дня (то есть вечер субботы), накануне торжества двунадесятого праздника и постных среды и пятницы (то есть вечер вторника и вечер четверга), а также во время многодневных постов и дней говения - подготовки к принятию Святых Христовых Таин. Это идеальная норма. Но в каждом конкретном случае мужу и жене необходимо руководствоваться словами апостола Павла: «Не уклоняйтесь друг от друга, разве по согласию, на время, для упражнения в посте и молитве, а потом опять будьте вместе, чтобы не искушал вас сатана невоздержанием вашим. Впрочем, это сказано мною как позволение, а не как повеление» (1 Kop. 7, 5-6). Это значит, что семья должна дорастать до такого дня, когда принятая супругами мера воздержания от телесной близости никак не будет вредить и уменьшать их любви и когда вся полнота семейного единения будет сохраняться и без подпорок телесности. И именно эта целостность духовного единства может быть продолжена в Царствии Небесном. Ведь из земной жизни человека будет продолжено то, что к вечности причастно. Понятно, что в отношениях мужа и жены к вечности причастна не плотская близость, а то, чему она служит подспорьем. В светской, мирской семье, как правило, происходит катастрофическая смена ориентиров, которую нельзя допустить в семье церковной, когда эти подпорки становятся краеугольными.

Путь к такому возрастанию должен быть, во-первых, взаимным, а во-вторых, без перепрыгивания ступенек. Конечно же, не каждым супругам, особенно на первом году совместной жизни, можно будет сказать, что они должны весь Рождественский пост пройти в воздержании друг от друга. Кто сможет вместить это по согласию и умеренности, тот явит глубокую меру духовной мудрости. А на того, кто еще не готов, полагать бремена неудобоносимые со стороны более воздержанного и умеренного супруга было бы неблагоразумно. Но ведь семейная жизнь нам дана во временной протяженности, поэтому, начав с малой меры воздержания, надо постепенно наращивать ее. Хотя некую меру воздержания друг от друга «для упражнения в посте и молитве» семья должна иметь с самого начала. Например, каждую седмицу накануне воскресного дня муж и жена уклоняются от супружеской близости не по усталости или занятости, а ради большего и высшего в общении с Богом и друг с другом. И Великий пост нужно с самого начала супружества, кроме каких-то совершенно особенных ситуаций, стремиться проходить в воздержании, как самый ответственный период церковной жизни. Даже в законном браке плотские отношения в это время оставляют недобрый, греховный осадок и не приносят той радости, какая должна быть от супружеской близости, и во всем остальном умаляют само прохождение поприща поста. В любом случае такого рода ограничения должны быть с первых дней супружеской жизни, а дальше их необходимо расширять по мере взросления и возрастания семьи.

Регламентирует ли Церковь способы сексуального контакта между венчанными мужем и женой, и если да, то на каком основании и где конкретно об этом говорится?

Наверное, отвечая на этот вопрос, разумнее сначала сказать о некоторых принципах и общих посылках, а потом уже опереться на некоторые канонические тексты. Конечно же, освящая брак Таинством венчания, Церковь освящает всецелый союз мужчины и женщины - и духовный, и телесный. И никакой ханжеской интенции, пренебрежительной по отношению к телесной составляющей супружеского союза, в трезвом церковном мировоззрении нет. Такого рода пренебрежение, умаление именно физической стороны брака, низведение ее на уровень того, что лишь попускается, но чем, по большому счету, нужно гнушаться, свойственно сознанию сектантскому, раскольническому или внецерковному, а если и церковному, то только болезненному. Это нужно очень четко определить и понять. Уже в IV-VI веках в постановлениях церковных соборов сказано, что один из супругов, уклоняющийся от телесной близости с другим по причине гнушения браком, подлежит отлучению от Причастия, если же это не мирянин, а клирик, то низвержению из сана. То есть гнушение всей полнотой брака даже в канонах церковных однозначно определяется как недолжное. Кроме того, в этих же канонах говорится, что если кто-то отказывается признавать действительность Таинств, совершаемых женатым священнослужителем, то таковой тоже подлежит тем же наказаниям и соответственно отлучению от принятия Святых Христовых Таин, если он мирянин, или лишению сана, если он клирик. Вот как высоко церковное сознание, запечатленное в канонах, вошедших в канонический свод, по которому верующие должны жить, ставит телесную сторону христианского брака.

С другой стороны, церковное освящение супружеского союза - это не санкция на непотребство. Как благословение трапезы и молитва перед едой - это не санкция на чревоугодие, на объядение и тем более на опивство вином, также и благословение брака - это никоим образом не санкция на вседозволенность и пиршество тела - мол, делай все, что хочешь, в каких угодно количествах и в какие угодно сроки. Безусловно, трезвому церковному сознанию, опирающемуся на Священное Писание и Священное Предание, всегда свойственно понимание того, что в жизни семьи - как и вообще в человеческой жизни - существует иерархия: духовное должно главенствовать над телесным, душа быть выше тела. И когда в семье телесное начинает занимать первое место, а духовному или даже душевному отводятся только те небольшие очаги или участочки, которые остаются от плотского, то это приводит к дисгармонии, к духовным поражениям и большим жизненным кризисам. По отношению к этому посылу не нужно приводить специальных текстов, потому что, открывая Послание апостола Павла или творения святителя Иоанна Златоуста, святителя Льва Великого, святого блаженного Августина - любого из отцов Церкви, мы найдем сколько угодно подтверждений этой мысли. Понятно, что канонически она сама по себе не фиксировалась.

Конечно, совокупность всех телесных ограничений для современного человека может показаться достаточно тяжкой, но в церковных канонах нам указывается та мера воздержания, к которой христианин должен прийти. И если в нашей жизни есть несоответствие этой норме - как и другим каноническим требованиям Церкви, мы, по крайней мере, не должны считать себя покойными и благополучными. И не быть уверены, что если мы воздерживаемся в Великий пост, то все у нас хорошо и на все другое можно не взирать. И что если супружеское воздержание имеет место во время говения и накануне воскресного дня, то можно забывать о канунах постных дней, к которым тоже хорошо бы в результате прийти. Но путь этот индивидуальный, который, конечно же, должен определяться по согласию супругов и по разумному совету с духовником. Однако то, что путь этот ведет к воздержанности и умеренности, в церковном сознании определяется как безусловная норма по отношению к устроению супружеской жизни.

Что касается интимной стороны брачных отношений, то здесь, хотя и не все имеет смысл обсуждать публично на страницах книги, важно не забывать, что для христианина приемлемы те формы супружеской близости, которые не противоречат главной ее цели, а именно - деторождению. То есть такого рода соединение мужчины и женщины, которое не имеет ничего общего с теми грехами, за которые были наказаны Содом и Гоморра: когда телесная близость совершается в той извращенной форме, при которой никак и никогда деторождение произойти не может. Об этом также было сказано в достаточно большом количестве текстов, которые мы называем «правильниками» или «канонниками», то есть недопустимость такого рода извращенных форм супружеского общения была зафиксирована в Правилах святых отцов и отчасти в церковных канонах в уже более позднюю эпоху средневековья, после Вселенских Соборов.

Но повторю, так как это очень важно, сами по себе плотские отношения мужа и жены греховными не являются и как таковые церковным сознанием не рассматриваются. Ибо Таинство венчания не есть санкция на грех или на некоторую безнаказанность по отношению к нему. В Таинстве не может быть освящено то, что греховно, напротив, то, что само по себе добро и естественно, возводится в степень совершенную и как бы вышеестественную.

Постулировав это положение, можно привести такую аналогию: человек, много поработавший, должно сделавший свой труд - не важно, физический или интеллектуальный: жнец, кузнец или же душ ловец, - придя домой, безусловно, имеет право на то, чтобы ожидать от любящей жены вкусного обеда, и если день не скоромный, то это могут быть и наваристый мясной суп, и отбивная с гарниром. Не будет греха и в том, чтобы после трудов праведных, ежели сильно проголодался, и добавки попросить, и бокал хорошего вина выпить. Это и есть теплая семейная трапеза, взирая на которую, Господь будет радоваться и которую Церковь благословит. Но как это разительно отличается от тех сложившихся в семье отношений, когда муж и жена предпочитают вместо этого пойти куда-то на светский раут, где один деликатес сменяет другой, где рыба сделана так, чтобы иметь вкус птицы, а птица - вкус авокадо, и чтобы она даже не напомнила о своих природных свойствах, где гости, уже пресытившись разнообразными яствами, начинают перекатывать зернышки икры по небу, чтобы получить добавочное гурманское удовольствие, а из предложенных горами блюд выбирается когда устрица, когда ножка лягушки, чтобы еще как-то пощекотать свои притупившиеся вкусовые рецепторы иными чувственными ощущениями, а потом - как это уже с античных времен практикуется (что очень характерно описано в пире Тримальхиона в «Сатириконе» Петрония) -привычно вызвав рвотный рефлекс, освободить желудок для того, чтобы не испортить себе фигуру и суметь побаловаться еще и десертом. Такого рода услаждение себя пищей - чревоугодие и грех во многих отношениях, в том числе и по отношению к собственному естеству.

Эту аналогию можно перенести и на супружеские отношения. То, что является естественным продолжением жизни, то добро, и в этом нет ничего скверного и нечистого. А то, что ведет к поиску все новых и новых услаждений, еще одной, другой, третьей, десятой точки, чтобы из своего тела выжать некоторые дополнительные чувственные реакции, -это, конечо, есть недолжное и греховное и то, что не может входить в жизнь православной семьи.

Что допустимо в сексуальной жизни, а что нет, и как устанавливается этот критерий допустимости? Почему оральный секс считается порочным и противоестественным, ведь у высокоразвитых млекопитающих, ведущих сложную социальную жизнь, такого рода сексуальные отношения в природе вещей?

Сама по себе постановка вопроса подразумевает засоренность современного сознания подобной информацией, которую лучше бы и не знать. В прежние, в этом смысле более благополучные, времена детей в период случки животных на скотный двор не пускали, чтобы у них аномальных интересов не развилось. И если представить себе ситуацию, даже не говорю столетней, а пятидесятилетней давности, могли бы мы найти хотя бы одного на тысячу людей, кто был бы в курсе того, что обезьяны занимаются оральным сексом? Тем более, сумел бы об этом спросить в какой-то приемлемой словесной форме? Я думаю, что черпать из жизни млекопитающих знание именно об этой составляющей их существования, по крайней мере, однобоко. В таком случае, естественной нормой для нашего бытия надо было бы считать и полигамию, свойственную высшим млекопитающим, и смену регулярных половых партнеров, а если доводить логический ряд до финала, то и изгнание самца-оплодотворителя, когда его может заместить более молодой и физически крепкий. Так что те, кто хочет позаимствовать формы организации человеческой жизни у высших млекопитающих, должны быть готовы заимствовать их до конца, а не выборочно. Ведь сведение нас до уровня обезьяньего стада, даже самого высокоразвитого, подразумевает то, что более сильный вытеснит более слабого, в том числе и в половом отношении. В отличие от тех, кто готов рассматривать конечную меру человеческого бытия как единую с той, которая естественна для высших млекопитающих, христиане, не отрицая соприродности человека с иным тварным миром, не сводят его на уровень высокоорганизованного животного, а мыслят как существо высшее.

в правилах, рекомендациях Церкви и церковных учителей есть ДВА конкретных и КАТЕГОРИЧЕСКИХ запрета — на 1) анальный и 2) оральный секс. О причинах, вероятно, можно найти в литературе сведения. Но лично я не искал. Зачем? Если нельзя, то, значит, нельзя. Что касается разнообразия поз… Конкретных запретов вроде бы нет (за исключением одного не очень ясно изложенного места в Номоканоне относительно позы «женщина сверху», которое именно в силу неясности изложения может не быть отнесено к категоричным). Но вообще-то православным даже просто принимать пищу рекомендуется со страхом Божиим, благодаряще Бога. Надо думать, что любые излишества — и в еде, и в супружеских отношениях — не могут приветствоваться. Ну, а возможный спор на тему «что называть излишествами» — это уж вопрос, на который правил не написано, но есть на сей случай совесть. Поразмыслите сами без лукавства, сравните: почему считаются грехом объядение — чревобесие (неумеренное употребление чрезмерного, не нужного для насыщения тела пищи) и гортанобесие (страсть к изысканно-вкусным блюдам и яствам)? (это ответ отсюда )

О тех или иных функциях детородных органов не принято открыто говорить, в отличие от других физиологических функций человеческого организма, например еды, сна и так далее. Эта сфера жизнедеятельности особенно уязвима, множество психических расстройств связано именно с ней. Объясняется ли это первородным грехом после грехопадения? Если да, то почему, ведь первородный грех не являлся блудным, а был грехом непослушания Творцу?

Да, конечно же, первородный грех преимущественно состоял в непослушании и нарушении заповеди Божией, а также в непокаянии, нераскаянности. И эта совокупность непослушания и нераскаянности и привела к отпадению первых людей от Бога, невозможности их дальнейшего пребывания в раю и всех тех последствий грехопадения, которые вошли в человеческую природу и которые в Священном Писании символически именуются одеванием «кожаных риз» (Быт. 3, 21). Святыми отцами это толкуется как обретение человеческой природой дебелости, то есть телесной плотяности, утрате многих первоначальных свойств, которые были даны человеку. Болезненность, уставание и многое иное вошло не только в наш душевный, но и в наш телесный состав в связи с грехопадением. В этом смысле открытыми болезням стали и физические органы человека, в том числе и органы, связанные с детородием. Но принцип стыдливости, сокрытия целомудренного, именно целомудренного, а не ханжеско-пуританского умолчания о половой сфере, прежде всего исходит из глубокого благоговения Церкви перед человеком как перед образом и подобием Божиим. Так же, как и невыставление напоказ того, что наиболее уязвимо и что наиболее глубоко связывает двух людей, что делает их единой плотью в Таинстве брака, и дает начало иного, неизмеримо возвышенного соединения и потому является объектом постоянной вражды, козней, искажения со стороны лукавого. Враг рода человеческого в особенности и воюет против того, что, само по себе будучи чистым и прекрасным, так значимо и так важно для внутреннего правильного бытия человека. Понимая всю ответственность и тяжесть этой борьбы, которую ведет человек, Церковь помогает ему через хранение стыдливости, умолчание о том, о чем не должно говорить публично и что так легко исказить и так трудно вернуть, ибо обретенное бесстыдство обратить в целомудрие бесконечно трудно. Утраченное целомудрие и иное знание о себе при всем желании не обратишь в незнание. Поэтому Церковь через сокрытость такого рода знаний и неприкосновенность их душе человека стремится сделать его непричастным к множеству измышленных лукавым извращений и искажений того, что так величественно и благоустроено Спасителем нашим в естестве. Прислушаемся к этой мудрости двухтысячелетнего бытия Церкви. И что бы ни говорили нам культурологи, сексологи, гинекологи, всех видов патологи и прочие фрейдисты, имя же им суть легион, будем помнить, что они говорят ложь о человеке, не видя в нем образа и подобия Божия.

В этом случае чем отличается целомудренное умолчание от ханжеского? Целомудренное умолчание предполагает внутреннее бесстрастие, внутреннюю мирность и преодоленность, то, о чем говорил преподобный Иоанн Дамаскин применительно к Божией Матери, что у Нее было сугубое девство, то есть девство и телом, и душой. Ханжеско-пуританское умолчание предполагает сокрытие того, что самим человеком не преодолено, что в нем кипит и с чем он даже если и борется, то не аскетической победой над собой с помощью Божией, а враждебностью к окружающим, столь легко распространяемой и на других людей, и на какие-то их проявления. В то время, как победа собственным сердцем над тяготением к тому, с чем он борется, еще не достигнута.

Но как объяснить, что в Священном Писании, как и в других церковных текстах, когда воспевается рождество, девство, то прямо, своими именами называются детородные органы: чресла, ложесна, врата девства, и это никак не противоречит стыдливости и целомудрию? А в обычной жизни скажи кто-нибудь подобное вслух, что на старославянском, что на русском языке, это было бы воспринято как неприличие, как нарушение общепринятой нормы.

Это как раз говорит о том, что в Священном Писании, в котором во множестве есть эти слова, они не сопряжены с грехом. Они не ассоциируются ни с чем пошлым, плотским, возбуждающим, недостойным христианина именно потому, что в церковных текстах все целомудренно, и иначе быть не может. Для чистого все чисто, говорит нам Слово Божие, а для нечистого и чистое будет нечистым.

Найти ныне такой контекст, в который можно было бы поместить подобного рода лексику и метафорику и не повредить душе читающего, очень непросто. Известно, что самое большое количество метафор телесности и человеческой влюбленности в библейской книге Песнь Песней. Но сегодня мирской разум перестал понимать - и даже не в XXI веке это случилось - повествование о любви Невесты к Жениху, то есть Церкви ко Христу. В различных художественных произведениях аж с века XVIII мы находим плотское устремление девушки к юноше, но по сути это низведение Священного Писания на уровень, в лучшем случае, просто красивой любовной сказки. Хотя не в самые древние времена, а в XVII веке в городе Тутаеве под Ярославлем целый придел храма Воскресения Христова был расписан сюжетами Песни Песней. (Фрески эти до сих пор сохранились.) И это не единственный пример. Иными словами, еще в XVII веке чистое было чистым для чистых, и это лишнее свидетельство того, как ныне глубоко пал человек.

Говорят: свободная любовь в свободном мире. Почему именно это слово употребляется применительно к тем отношениям, которые в церковном понимании трактуются, как блудные?

Потому что сам смысл слова «свобода» извращен и в него уже давно вкладывают не христианское понимание, некогда доступное столь значительной части человеческого рода, то есть свобода от греха, свобода как несвязанность низким и низменным, свобода как открытость души человека для вечности и для Неба, а вовсе не как его детерминированность своими инстинктами или внешней социальной средой. Такое понимание свободы утрачено, и сегодня под свободой понимается прежде всего своеволие, возможность творить, как говорится, «что хочу, то ворочу». Однако за этим стоит не что иное, как возвращение в область рабства, подчинения своим инстинктам под жалким лозунгом: лови момент, пользуйся жизнью, пока ты молод, срывай все дозволенные и недозволенные плоды! И понятно, что коли любовь в человеческих отношениях является величайшим даром Божиим, то извратить именно любовь, именно в нее внести катастрофические искажения является главной задачей того изначального клеветника и пародиста-извратителя, имя которого известно каждому из читающих эти строки.

Почему так называемые постельные отношения венчанных супругов уже не являются греховными, а те же отношения до заключения брака именуются как «греховное блудное разжжение»?

Есть вещи греховные по своей природе, а есть вещи, которые становятся греховными, вследствие нарушения заповедей. Предположим, греховно убивать, разбойничать, воровать, клеветать - и потому это запрещено заповедями. Но по самой своей природе есть пищу не греховно. Греховно услаждаться ей чрезмерно, поэтому существует пост, те или иные ограничения в еде. То же самое относится и к телесной близости. Будучи законно освященной браком и поставленной в должное русло, она не является греховной, но поскольку она запрещена в ином виде, то при нарушении этого запрета неизбежно обращается в «блудное разжжение».

Из православной литературы следует, что телесная сторона притупляет духовные способности человека. Почему же тогда у нас существует не только черное монашествующее духовенство, но и белое, обязывающее священника состоять в брачном союзе?

Это вопрос, который давно волновал Вселенскую Церковь. Уже в древней Церкви, во II-III веках, возникло мнение, что более правильным путем является путь безбрачной жизни для всего духовенства. Это мнение очень рано возобладало в западной части Церкви, и на Эльвирском Соборе в начале IV века прозвучало в одном из его правил и потом при папе Григории VII Гильдебранде (XI век) стало преобладающим после отпадения Католической Церкви от Церкви Вселенской. Тогда был введен обязательный целибат, то есть обязательное безбрачие духовенства. Восточная Православная Церковь пошла путем, во-первых, более соответствующим Священному Писанию, а во-вторых, более целомудренным: не относясь к семейным отношениям, только как к паллиативу от блуда, способу не разжигаться сверх меры, но руководствуясь словами апостола Павла и рассматривая брак как союз мужчины и женщины во образ союза Христа и Церкви, она первоначально разрешала брак и диаконам, и пресвитерам, и епископам. Впоследствии, начиная с V века, а в VI уже окончательно, Церковь возбранила брак епископам, но не по причине принципиальной недопустимости для них брачного состояния, а по причине того, чтобы епископ не был связан семейными интересами, семейными попечениями, заботами о своем и своих, чтобы его жизнь, связанная со всей епархией, со всей Церковью, была ей целиком отдана. Тем не менее Церковь признала брачное состояние как допустимое для всех остальных клириков и в постановлениях Пятого и Шестого Вселенских Соборов, Гандрского IV века и Трулльского VI века прямо говорится о том, что клирику, уклоняющемуся от брака по причине гнушения, должно быть запрещено служение. Так что, Церковь смотрит на брак клириков, как на брак целомудренный и воздержанный и наиболее соответствующий принципу единобрачия, то есть священник может быть женат только один раз и должен хранить целомудрие и верность своей жене в случае вдовства. То, к чему Церковь относится со снисхождением применительно к брачным отношениям мирян, должно в полноте реализовываться в семьях священников: та же заповедь о чадородии, о приятии всех детей, которых посылает Господь, тот же принцип воздержания, преимущественного уклонения друг от друга для молитвы и поста.

В Православии есть опасность в самой сословности духовенства - в том, что, как правило, священнослужителями становятся дети священников. В католичестве есть своя опасность, так как клир все время набирается со стороны. Однако в том, что любой может стать клириком, есть и плюс, ведь происходит постоянный приток из всех слоев общества. У нас, в России, как и в Византии, долгие века клирики фактически были определенным сословием. Бывали, конечно, случаи вхождения податных крестьян в священство, то есть снизу вверх, или наоборот - представителей высших кругов общества, но тогда уж по большей части в монашество. Однако в принципе это было семейно-сословное дело, и тут были свои изъяны и свои опасности. Главная же неправда западного подхода к безбрачию священства - в самом гнушении браком как состоянием, попустительным для мирян, но нетерпимым для духовенства. В этом главная неправда, а уж общественное устроение -это вопрос тактики, и он может по-разному оцениваться.

В Житиях святых брак, в котором муж и жена живут как брат и сестра, например, как Иоанн Кронштадтский со своей женой, называют чистым. Так что - в остальных случаях брак грязный?

Вполне казуистическая постановка вопроса. Мы ведь и Пресвятую Богородицу называем Пречистой, хотя в собственном смысле от первородного греха чист только Господь. Матерь Божия является Пречистой и Пренепорочной по сравнению со всеми остальными людьми. Так же мы говорим о браке чистом применительно к браку Иоакима и Анны или Захарии и Елизаветы. Зачатие Пресвятой Богородицы, зачатие Иоанна Предтечи тоже иной раз называется непорочным или чистым, и не в том смысле, что они были чужды первородного греха, а в том, что, по сравнению с тем, как это обычно происходит, они были воздержаны и не исполнены чрезмерных плотских устремлений. В этом же смысле говорится о чистоте как о большей мере целомудрия тех особенных призваний, бывших в жизни некоторых святых, примером чего является брак святого праведного отца Иоанна Кронштадского.

Когда мы говорим о непорочном зачатии Сына Божия, значит ли это, что у обычных людей оно порочно?

Да, одним из положений православного Предания является то, что бессеменное, то есть непорочное, зачатие Господа нашего Иисуса Христа и произошло именно для того, чтобы воплотившийся Сын Божий был бы непричастен ни к какому греху, ибо момент страстности и тем самым искаженности любви к ближнему неразрывно связан с последствиями грехопадения, в том числе и в родовой области.

Как должны общаться супруги во время беременности жены?

Всякое воздержание тогда позитивно, тогда будет добрым плодом, когда оно не воспринимается только как отрицание чего бы то ни было, но имеет внутреннее благое наполнение. Если супруги в период беременности жены, отказавшись от телесной близости, начинают меньше друг с другом разговаривать, а больше смотреть телевизор или ругаться, чтобы дать некий выход негативным эмоциям, то это одна ситуация. Иная, если они стараются это время пройти как можно более разумно, усугубляя духовное и молитвенное общение друг с другом. Ведь это же так естественно, когда женщина ждет ребенка, больше молиться ей самой, чтобы избавиться от всех тех страхов, которые беременность сопровождают, и мужу, чтобы жену свою поддержать. Кроме того, нужно больше разговаривать, внимательнее слушать другого, искать разные формы общения, и не только духовного, но и душевного, и интеллектуального, которое располагало бы супругов быть по возможности вместе. Наконец, те формы нежности и ласки, которыми они ограничивали близость своего общения, когда еще были женихом и невестой, и в этот период супружеской жизни не должны приводить к усугублению в их отношениях плотского и телесного.

Известно, что при каких-то болезнях пост в еде либо вовсе отменяется, либо ограничивается, бывают ли такие жизненные ситуации или такие болезни, когда воздержание супругов от интимной близости не благословляется?

Бывают. Только не нужно это понятие очень широко трактовать. Сейчас многие священники слышат от своих прихожан, которые говорят, что мужчинам с простатитом врачи рекомендуют каждый день «любовью заниматься». Простатит - это не самая новая болезнь, но только в наше время семидесятипятилетнему человеку предписывается постоянно упражняться в этой области. И это в такие годы, когда должна достигаться жизненная, житейская и духовная мудрость. Так же, как иные гинекологи даже при далеко некатастрофическом недуге женщины обязательно скажут, что лучше сделать аборт, чем вынашивать ребенка, так и иные сексопатологи советуют, несмотря ни на что, продолжать интимные отношения, даже и не супружеские, то есть нравственно неприемлемые для христианина, но, по мнению специалистов, необходимые для поддержания телесного здоровья. Однако это не значит, что всякий раз таких врачей нужно слушаться. Вообще не нужно слишком доверяться советам только медиков, в особенности в вопросах, связанных с половой сферой, так как, к сожалению, очень часто врачи-сексологи являются откровенными носителями нехристианских мировоззренческих установок.

Совет врача должен сочетаться с советом с духовником, а также с трезвой оценкой собственного телесного здоровья, и самое главное, с внутренней самооценкой - к чему человек готов и к чему он призван. Возможно, стоит задуматься, по полезным ли для человека причинам попущен ему тот или иной телесный недуг. А потом уже принимать решение относительно воздержания от супружеских отношений во время поста.

Ласка и нежность возможны во время поста и воздержания?

Возможны, но не такие, которые вели бы к телесному восстанию плоти, к разжиганию огня, после чего водичкой костер нужно заливать или холодный душ принимать.

Некоторые говорят, что православные делают вид, будто секса нет!

Я думаю, что такого рода представление человека внешнего о взгляде Православной Церкви на семейные отношения главным образом объясняется его незнакомством с реальным церковным мировоззрением в этой области, а также однобоким прочтением даже не столько аскетических текстов, в которых об этом почти вовсе не говорится, сколько текстов либо современных околоцерковных публицистов, либо непрославленных подвижников благочестия, либо, что еще чаще бывает, современных носителей секулярного толерантно-либерального сознания, извращающих церковное толкование по этому вопросу в средствах массовой информации.

Теперь подумаем, какой действительный смысл может быть вложен в эту фразу: Церковь делает вид, что секса нет. Что под этим можно понимать? Что Церковь поставляет интимную область жизни на соответствующее ей место? То есть не делает из нее того культа удовольствий, того единственного наполнения бытия, о чем можно прочитать во множестве журналов в блестящих обложках. Так что, оказывается, жизнь человека продолжается постольку, поскольку он является половым партнером, сексуально аттрактивным для лиц противоположного, а теперь уже нередко и того же самого пола. И пока он таковым является и кем-то может быть востребован, есть смысл жить. И все вокруг этого вертится: работа, чтобы заработать на красивого сексуального партнера, одежда, чтобы его привлечь, машина, мебель, аксессуары, чтобы обставить интимную связь необходимым антуражем, и т.д. и т.п. Да, в этом смысле христианство отчетливо утверждает: половая жизнь не есть единственное наполнение человеческого существования, и поставляет ее на адекватное место - как одну из важных, но не единственную и не центральную составляющую человеческого существования. И тогда отказ от половых отношений - и добровольный, ради Бога и благочестия, и вынужденный, в болезни или в старости, - не рассматривается как страшная катастрофа, когда, по мнению многих страждущих, можно только доживать свою жизнь, попивая виски и коньяк и посматривая по телевизору то, что уже сам не можешь реализовать ни в каких формах, но что еще вызывает какие-то импульсы в твоем одряхлевшем теле. По счастью, такого взгляда на семейную жизнь человека у Церкви нет.

С другой стороны, суть заданного вопроса может сопрягаться с тем, что есть определенного рода ограничения, которые предполагается ожидать от людей верующих. Но на самом деле эти ограничения ведут к полноте и глубине брачного союза, в том числе к полноте, глубине и к счастью, радости в интимной жизни, чего не знают люди, меняющие своих спутников с сегодня на завтра, с одной ночной тусовки на другую. И ту целостную полноту отдания себя друг другу, которую знает любящая и верная семейная пара, никогда не узнают коллекционеры сексуальных побед, как бы они не хорохорились на страницах журналов про космополитенных девочек и мужчин с накачанными бицепсами.

Так нельзя сказать: Церковь их не любит… Ее позиция должна быть сформулирована совсем в других терминах. Во-первых, всегда отделяя грех от человека, его совершающего, и не принимая грех - а однополые связи, гомосексуализм, мужеложество, лесбийство греховны в самой основе своей, о чем отчетливо и однозначно говорится еще в Ветхом Завете, - к человеку согрешающему Церковь относится с жалостью, ибо всякий грешник уводит себя от пути спасения до той поры, пока не начинает раскаиваться в собственном грехе, то есть отходить от него. Но что мы не принимаем и, безусловно, со всей мерой жесткости и, если хотите, нетерпимости, против чего восстаем - это то, что те, кто является так называемыми меньшинствами, начинают навязывать (и при этом очень агрессивно) свое отношение к жизни, к окружающей действительности, к нормальному большинству. Правда, есть определенного рода области человеческого существования, где почему-то меньшинства скапливаются до большинства. И поэтому в средствах массовой информации, в целом ряде разделов современного искусства, на телевидении мы то и дело видим, читаем, слышим о тех, кто демонстрирует нам определенные эталоны современного «удачного» существования. Вот такого рода преподнесение греха бедных извращенцев, несчастно обуреваемых им, греха как нормы, на которую нужно равняться и которую, если уж у тебя самого не получается, то, по крайней мере, нужно считать как наиболее прогрессивную и продвинутую, вот такого рода мировоззрение, безусловно, для нас неприемлемо.

Является ли участие женатого мужчины в искусственном оплодотворении посторонней женщины грехом? И приравнивается ли это к прелюбодеянию?

В постановлении юбилейного Архиерейского Собора 2000 года говорится о неприемлемости экстракорпорального оплодотворения тогда, когда речь идет не о самой супружеской паре, не о муже и жене, в силу тех или иных недугов бесплодных, но для которых такого рода оплодотворение может быть выходом. Хотя и тут есть ограничения: в постановлении речь идет только о тех случаях, если ни один из оплодотворенных эмбрионов не отбрасывается как вторичный материал, что пока по большей части невозможно. И потому практически оказывается недопустимо, так как Церковь признает полноценность человеческой жизни с самого момента зачатия - как бы и когда бы оно ни произошло. Вот когда такого рода технологии станут реальностью (сегодня они, видимо, существуют где-то только на самом совершенном уровне медицинского обслуживания), тогда уже не будет абсолютной неприемлемости для верующих людей прибегать к ним.

Что же касается участия мужа в оплодотворении постороннего человека или жены в вынашивании ребенка для некоторого третьего лица, даже без физического участия этого лица в оплодотворении, конечно же, это является грехом по отношению к всецелому единству Таинства брачного союза, результатом которого является совместное рождение детей, ибо Церковь благословляет целомудренный, то есть целостный союз, в котором нет никакого изъяна, нет никакой раздробленности. И что больше может этот брачный союз нарушить, как не то, что у одного из супругов есть продолжение его как личности, как образа и подобия Божия вне этого семейного единства?

Если говорить об экстракорпоральном оплодотворении неженатым мужчиной, то и в этом случае нормой христианской жизни, опять же, является сама суть интимной близости в супружеском союзе. Никто не отменял ту норму церковного сознания, что мужчина и женщина, девушка и юноша должны стремиться сохранить свою телесную чистоту до вступления в брак. И в этом смысле даже подумать невозможно о том, что православный, и значит целомудренный юноша сдавал бы свое семя для того, чтобы оплодотворить некую постороннюю женщину.

А если только что обвенчавшиеся молодожены выясняют, что один из супругов не может жить полноценной половой жизнью?

Если обнаруживается неспособность к брачному сожительству непосредственно после брака, притом это такого рода неспособность, которая вряд ли может быть преодолена, то по церковным канонам она является основанием для развода.

В случае начавшейся от неизлечимой болезни импотенции одного из супругов как им вести себя друг с другом?

Нужно помнить о том, что за эти годы вас что-то соединило, и это настолько выше и значительнее того малого недуга, который сейчас есть, что, конечно же, никоим образом не должно быть поводом к разрешению себе каких-то вещей. Люди светские допускают такие мысли: ну жить-то мы вместе дальше будем, потому что у нас есть социальные обязательства, а если он (или она) ничего не может, а я все еще могу, то я имею право находить себе удовлетворение на стороне. Понятно, что такая логика абсолютно недопустима в церковном браке, и ее априорно нужно отсекать. Значит, необходимо искать возможности и пути иного наполнения своей супружеской жизни, которая не исключает ласку, нежность, иные проявления расположения друг к другу, но уже без непосредственного супружеского общения.

Можно ли мужу и жене обращаться к психологам или сексологам, если у них что-то не ладится?

Что касается психологов, то, мне кажется, здесь действует правило более общего характера, а именно: существуют такие жизненные ситуации, когда союз священника и воцерковленного врача очень уместен, то есть когда природа душевного нездоровья тяготеет в обе стороны - и в сторону духовного недуга, и в сторону медицинского. И в этом случае священник и врач (но только врач-христианин) могут оказать действенную помощь как всей семье, так и отдельному ее члену. В случаях же каких-то психологических конфликтов, мне представляется, христианской семье нужно искать пути их решений в самих себе через осознание своей ответственности за происходящие нестроения, через принятие церковных Таинств, в некоторых случаях, быть может, через поддержку или совет священника, разумеется, если есть решимость обеих сторон, и мужа и жены, при несогласии по тому или иному вопросу положиться на священническое благословение. Если есть такого рода единодушие, то это очень помогает. Но бегать к врачу за решением того, что является следствием греховных изломов нашей души, вряд ли плодотворно. Здесь врач не поможет. Что же касается помощи в интимной, половой области соответствующими специалистами, которые подвизаются на этом поприще, то мне представляется, что в случаях либо каких-то физических недостатков либо каких-то психосоматических состояний, которые препятствуют полноценной жизни супругов и нуждаются в медицинском регулировании, необходимо просто обратиться к врачу. Но, впрочем, конечно же, когда сегодня говорят о сексологах и их рекомендациях, то чаще всего речь идет о том, каким образом человеку с помощью тела мужа или жены, любовника или любовницы извлечь как можно больше удовольствия для себя и как настроить свой телесный состав, чтобы мера плотского наслаждения становилась все больше и больше и длилась все дольше и дольше. Понятно, что христианин, знающий, что умеренность во всем - тем более в удовольствиях - есть важная мера нашей жизни, не пойдет с такими вопросами ни к какому врачу.

Но очень трудно найти православного психиатра, тем более сексопатолога. И к тому же, даже если найдешь такого врача, может быть, он только называет себя православным.

Конечно, это должно быть не одно самоназвание, но и некоторое надежное внешнее свидетельство. Здесь неуместно было бы перечислять конкретные имена и организации, но, думаю, что всякий раз, когда речь идет о здоровье, душевном и телесном, нужно помнить евангельское слово о том, что «двух человек свидетельство истинно» (Ин. 8, 17), то есть нужно два-три независимых свидетельства, подтверждающих как медицинскую квалификацию, так и мировоззренческую близость Православию врача, к которому мы обращаемся.

Каким мерам контрацепции Православная Церковь отдает предпочтение?

Никаким. Нет таких контрацептивов, на которых стояла бы печать - «по разрешению Синодального отдела по социальной работе и благотворительности» (именно он занимается медицинской службой). Нет и не может быть такого рода контрацептивов! Другое дело, что Церковь (достаточно вспомнить ее новейший документ «Основы социальной концепции») трезво проводит различие между способами контрацепции, абсолютно неприемлемыми и попускаемыми по немощи. К абсолютно неприемлемым относятся контрацепты абортивного действия, не только сам аборт как таковой, но и то, что провоцирует исторжение оплодотворенной яйцеклетки, как бы быстро оно ни произошло, хотя бы и непосредственно после самого зачатия. Все, что связано с такого рода действием, неприемлемо для жизни православной семьи. (Я не буду диктовать списки подобных средств: кто не знает, тому лучше и не знать, а кто знает, тот понял и без того.) Что же касается иных, скажем, механических способов контрацепции, то, повторяю, не одобряя и никак не считая предохранение нормой церковной жизни, Церковь отличает их от абсолютно неприемлемых для тех супругов, которые по немощи не могут понести всецелого воздержания в те периоды жизни семьи, когда по медицинским, социальным или каким-то другим показаниям деторождение невозможно. Когда, к примеру, женщине после тяжелой перенесенной болезни или по характеру какого-то лечения именно в этот период беременность крайне нежелательна. Или для семьи, в которой уже достаточно много детей, на сегодняшний день по чисто житейским условиям невместимо иметь еще одного ребенка. Другое дело, что перед Богом воздержание от деторождения всякий раз должно быть предельно ответственным и честным. Здесь очень легко, вместо того, чтобы считать этот интервал в рождении детей вынужденным периодом, сойти до угождения самим себе, когда лукавые мысли нашептывают: «Ну и зачем нам это вообще? Снова карьера прервется, хотя в ней такие перспективы намечаются, а тут опять возвращение к пеленкам, к недосыпанию, к затворничеству в собственной квартире» или: «Только мы достигли какого-то относительного социального благополучия, получше стали жить, а с рождением ребенка должны будем отказаться от запланированной поездки к морю, от новой машины, еще от каких-то там вещей». И вот как только такого рода лукавые аргументы начинают входить в нашу жизнь, значит, нужно их тут же пресекать и рожать следующего ребенка. И всегда нужно помнить, что Церковь призывает православных христиан, находящихся в браке, не удерживаться сознательно от деторождения, ни по причине недоверия Промыслу Божию, ни по причине эгоизма и желания легкой жизни.

Если муж требует сделать аборт, вплоть до развода?

Значит, нужно расставаться с таким человеком и рожать ребенка, как бы это ни было трудно. И это как раз тот случай, когда послушание мужу не может быть приоритетным.

Если верующая жена по каким-то соображениям хочет сделать аборт?

Все свои силы, все свое разумение положить на то, чтобы этого не допустить, всю свою любовь, все аргументы: от прибегания к церковным авторитетам, совету священника до просто материальных, жизненно-практических, каких угодно доводов. То есть от кнута до пряника - все, только чтобы не. допустить убийства. Однозначно, аборт - это убийство. А убийству нужно воспротивиться до последнего, невзирая на методы и пути, которыми это достигается.

Отношение Церкви к женщине, которая в годы безбожной советской власти делала аборт, не сознавая, что она творит, такое же, как к женщине, которая сейчас делает и уже знает, на что идет? Или все-таки разное?

Да, конечно, потому что по известной нам всем евангельской притче о рабах и домоправителе, было разное наказание - для тех рабов, которые поступали против воли господина, не зная этой воли, и тех, которые все знали или знали достаточно и тем не менее делали. В Евангелии от Иоанна Господь говорит об иудеях: «Если бы Я не пришел и не говорил им, то не имели бы греха; а теперь не имеют извинения в грехе своем» (Ин. 15, 22). Так что тут одна мера вины тех, кто не понимал, или если даже что-то и слышал, но внутренне, сердцем не знал, какая в этом заключена неправда, и другая мера вины и ответственности тех, кто уже знает, что это убийство (трудно сегодня найти человека, который бы не знал, что это так), и, может быть, даже сознают себя верующими, если потом приходят на исповедь, и тем не менее на такое идут. Конечно же, не перед церковной дисциплиной, а перед своей душой, перед вечностью, пред Богом - здесь иная мера ответственности, и значит, иная мера пастырско-педагогического отношения к так согрешающему. Поэтому и священник, и вся Церковь по-разному будут смотреть на женщину, воспитанную пионеркой, комсомолкой, если и слышавшую слово «покаяние», то только применительно к рассказам о каких-то темных и невежественных бабках, которые мир проклинают, если и слышавшую об Евангелии, то только из курса научного атеизма, и голова которой была забита кодексом строителей коммунизма и прочими вещами, и на ту женщину, которая находится в нынешней ситуации, когда голос Церкви, прямо и недвусмысленно свидетельствующий о Христовой истине, слышен всем.

Иными словами, дело тут не в изменении отношения Церкви ко греху, не в каком-то релятивизме, а в том, что люди сами по отношению ко греху находятся в разной степени ответственности.

Почему некоторые пастыри считают, что супружеские отношения греховны, коли они не ведут к деторождению, и рекомендуют воздерживаться от телесной близости в тех случаях, если один супруг нецерковный и не хочет иметь детей? Как это соотносится со словами апостола Павла: «не уклоняйтесь друг от друга» (1 Кор. 7, 5) и со словами в чине венчания «брак честен и ложе нескверно»?

Не просто быть в ситуации, когда, скажем, невоцерковленный муж не хочет иметь детей, но если он изменяет жене, то ее долг уклоняться от телесного с ним сожительства, которое только потакает его греху. Возможно, это именно тот случай, о котором предупреждают священнослужители. И каждый такой случай, который не предполагает чадородие, нужно рассматривать очень конкретно. Однако это никак не упраздняет слов чина венчания «брак честен и ложе нескверно», просто эта честность брака и эта нескверность ложа должны блюстись со всеми ограничениями, предупреждениями и вразумлениями, если против них начинают погрешать и от них отступаться.

Да, апостол Павел говорит, что «если не могут воздержаться, пусть вступают в брак; ибо лучше вступить в брак, нежели разжигаться» (1 Кор. 7, 9). Но он видел в браке несомненно больше, чем только способ направить свое половое желание в законное русло. Конечно же, добро молодому человеку быть со своей женой вместо того, чтобы бесплодно разжигаться до тридцати лет и зарабатывать себе какие-то комплексы и извращенные привычки, поэтому в прежние времена и вступали в брак достаточно рано. Но, конечно же, не все о браке сказано этими словами.

Если 40-45-тилетние муж и жена, уже имеющие детей, решают новых больше не рожать, это не означает, что они должны отказаться от интимной близости друг с другом?

Начиная с определенного возраста, многие супруги, даже воцерковленные, согласно современному взгляду на семейную жизнь, решают, что больше у них детей не будет, и теперь-то они все испытают, что не успели тогда, когда в молодые годы растили детей. Такого отношения к чадородию Церковь никогда не поддерживала и не благословляла. Так же, как и решение большой части молодоженов сначала пожить в свое удовольствие, а потом заводить детей. И то и другое - это искажение замысла Божия о семье. Супруги, которым давно пора приуготовлять свои отношения к вечности, хотя бы потому, что к ней они сейчас уже ближе, чем, скажем, тридцать лет назад, вновь погружают их в телесность и сводят к тому, что заведомо не может иметь продолжения в Царствии Божием. Долгом Церкви будет предупредить: здесь опасность, здесь горит если не красный, то желтый светофор. По достижении зрелых лет ставить в центр своих отношений то, что является вспомогательным, безусловно, означает их искажать, может быть, даже и губить. И в конкретных текстах тех или иных пастырей, не всегда с той мерой такта, как хотелось бы, но по сути совершенно правильно, об этом говорится.

Вообще всегда лучше быть более воздержанными, чем менее. Всегда лучше строже исполнять заповеди Божий и Устав церковный, чем трактовать их снисходительно по отношению к себе. К другому трактуй их снисходительно, а к себе постарайся приложить с полной мерой строгости.

Считаются ли плотские отношения греховными, если муж и жена пришли в тот возраст, когда деторождение становится абсолютно невозможным?

Нет, Церковь не считает те супружеские отношения, когда уже невозможно деторождение, греховными. Но призывает человека, достигшего жизненной зрелости и либо сохранившему, может быть, даже без собственного желания, целомудрие, либо, напротив, имевшего отрицательные, греховные опыты в своей жизни и желающего на закате лет вступить в брак, лучше этого не делать, ведь тогда ему будет куда проще справляться с побуждениями собственной плоти, не стремясь к тому, что уже не пристало просто в силу возраста.

В канун праздника на вопросы читателей «АиФ» о взаимоотношениях мужчины и женщины, а также о воспитании детей ответил руководитель Координационного центра по работе с детьми, оставшимися без попечения родителей, отдела по церковной благотворительности и социальному служению Санкт-Петербургской епархии, иерей Феодосий Амбарцумов.

Дар Божий

Как отличить настоящую любовь от влюблённости? Понять, что эта девушка - действительно твоя вторая половинка?

Илья, 23 года, Тосно

Есть притча о том, как к старцу пришёл юноша за советом: не могу, говорит, сделать выбор - жениться мне или уйти в монастырь. На что мудрец ему ответил - иди и живи дальше, как жил. Потому что ни к первому, ни ко второму ты ещё не готов. Так и здесь - если мужчина, встретивший достойную, как ему кажется, женщину, всё-таки задаётся вопросом, правильный ли выбор он делает, это означает, что в душе его есть место сомнению. Получается, он плохо знает самого себя, и заранее опасается, что эти чувства могут быть ненастоящими и недолговечными.

Конечно, можно дать какие-то советы, назвать ряд критериев, как оценить, любовь ли это. Например, готов ли ты жертвовать ради этого человека своим временем, интересами, испытывая при этом радость и удовольствие. Но, поверьте, когда придёт настоящая любовь, которая есть не что иное как дар Божий, эти тесты не понадобятся, и все вопросы отпадут сами собой. Поэтому слушайте своё сердце.

Идеальная картинка

Грешно ли выходить замуж без любви? Я встретила хорошего, достойного мужчину, но влюблённости к нему не испытываю, только дружеские тёплые чувства...

Н. Колесниченко, Петербург

Это решение вы должны принять самостоятельно, честно ответив себе на вопросы: а готова ли я всю свою жизнь посвятить этому человеку? Способна ли честно и ответственно исполнять супружеский долг, даже не испытывая горячих чувств? Смогу ли сохранить брак, если позже мне встретится человек, который взорвёт моё сердце горячей любовью? Если да, то никто не может вас осудить. Даже сам Бог не ограничивает свободу выбора человека.

Но я предлагаю взглянуть на данную ситуацию и с другой стороны. Вы пишете, что испытываете к этому мужчине тёплые чувства. А вдруг конкретно для вас это и есть любовь? Люди часто примеряют на себя чужие ситуации. Насмотревшись романтических фильмов и наслушавшись рассказов подруг, рисуют в голове идеальную картинку. А если сформированное вами представление о том, каким должно быть переживание настоящей любви, вам в принципе не свойственно? И именно этот мужчина - ваша судьба? Поэтому ни в коем случае не идите на поводу окружающих и их советов. Только вы сами можете решить, как правильно поступить.

Соцсети - не грех

Дочь никак не может выйти замуж. Осуждает ли Церковь поиск супруга через сайты знакомств, брачные агентства и т. п.?

Е. Головина, Стрельна

Церковь осуждает грех. Поэтому если с помощью сайтов знакомств ваша дочь действительно ищет мужа, ничего вредного здесь нет. И относиться к этому надо лишь как к одной из возможностей найти вторую половинку. И совсем другое дело, когда Интернет используется для поиска разовых встреч и удовлетворения страстей.

Штамп в паспорте

Можно ли венчаться без регистрации брака в загсе?

А. Потёмкин, Петербург

Отвечу вопросом на вопрос - а зачем? Если для вас это настолько ответственный шаг, что вы готовы засвидетельствовать его перед Богом, то что вам мешает открыться перед людьми? К сожалению, некоторые относятся к венчанию как к чему-то легковесному, поэтому, будучи неуверенными в своих чувствах и долговечности заключаемого брака, хотят уйти от ответственности и избежать регистрации в загсе. Это в корне неверно.

Поэтому церковь допускает в исключительных случаях изменить последовательность действий, то есть сначала совершить таинство венчания и после поставить «штамп в паспорте». Однако это не означает, что можно вовсе обойтись без него.

Если страсть прошла…

С женой давно живём как соседи по квартире. Ни страсти, ни общих интересов не осталось. Дети взрослые, у них своя жизнь. Насколько серьёзным будет грех, если я разведусь?

Г. Гронский, Петербург

- В Евангелии говорится, что развод допустителен только если в браке имел место факт прелюбодеяния. А то, о чём говорит читатель, я могу сравнить вот с какой ситуацией. Представьте, что в молодости человек начал возводить дом. Вкладывал в строительство силы, время, энергию. Любовь. Но постепенно что-то пошло не так. Начало ветшать, ломаться. А человек вместо того чтобы починить и исправить, махнул рукой. И постепенно дом пришёл в полную негодность и запустение. Так и здесь - вы не пытались наладить расшатавшиеся отношения, позволили им тихо разрушаться, а сейчас по сути хотите перечеркнуть десятки лет собственной жизни. Неужели самому не жалко? И может всё-таки стоит попробовать спасти семейный очаг, предпочтя бурному пламени тихий свет?

Ошибочно также считать, что на взрослых детях никак не отразится ваш поступок. Как показывает практика, они очень часто повторяют путь своих родителей. Потому что никакие слова не работают в воспитательном плане лучше, чем собственный пример.

Право выбора?

Крестить ребенка лучше в младенчестве. Фото: www.globallookpress.com

Когда следует крестить ребёнка? Обязательно ли это делать во младенчестве или лучше дать ему возможность выбора в сознательном возрасте?

О. Орлов, Сестрорецк

Оставить своего ребёнка некрещёным до взрослого возраста - это всё равно что сказать: давайте пока его кормить только кашей, а вырастет и сам будет решать, чем ему питаться.

Крещение - это дверь в Церковь. И люди верующие хотят, чтобы их чадо участвовало в её жизни с первых своих дней. Поэтому правильнее крестить ребёнка в младенчестве.

https://www.instagram.com/spasi.gospodi/ . В сообществе больше 58 000 подписчиков.

Нас, единомышленников, много и мы быстро растем, выкладываем молитвы, высказывание святых, молитвенные просьбы, своевременно выкладывам полезную информацию о праздниках и православных событиях... Подписывайтесь. Ангела Хранителя Вам!

«Спаси, Господи!». Спасибо, что посетили наш сайт, перед тем как начать изучать информацию, просим подписаться на наше православное сообщество в Инстаграм Господи, Спаси и Сохрани † - https://www.instagram.com/spasi.gospodi/ . В сообществе больше 60 000 подписчиков.

Нас, единомышленников, много и мы быстро растем, выкладываем молитвы, высказывания святых, молитвенные просьбы, своевременно выкладывам полезную информацию о праздниках и православных событиях... Подписывайтесь. Ангела Хранителя Вам!

В тот момент, когда юноша и девушка повзрослели и стали перед выбором своего спутника жизни и считается первой обязанностью православного мужа и жены. Принимать такое решение необходимо хорошо подумав и неспешно, так как церковь говорит о том, что брак должен быть единым.

Есть легенда об отце Арсении и его дочери. Девушка хотела посвятить свою жизнь служению Господу, но отец благословил ее на замужество. Она выбрала себе парня и пришла к отцу. Тот же сказал, что это не ее суженый. Затем она пришла уже с другим, но вновь получила отказ. На третий раз уже мать подобрала ей жениха. Он совсем не понравился девушке, и она думала, что отец также откажет.

Он благословил ее на брак и сказал, что даже если она не любит парня, то не надо это показывать ему, и только с ним она будет счастлива. Девушка долго плакала, но послушалась отца и вышла за него. Через год парень стал ей самым родным и дорогим, с которым она прожила долгую жизнь и родила 13 детей.

Что такое семья

Церковь все больше говорит о том, что современные люди совершенно не понимают понятия семьи. Они считают, сто основной ее целью есть рождение детей. И священники говорят о таком ошибочном понимании, ведь это природа семьи, но не цель.

Священнослужители часто говорят о том, что семья – это маленькая церковь, где есть определенные обязанности мужа и жены в семье. А цель брака заключается в воплощении христианской любви. Начало которой берется на земле, а продолжение идет в Царство Небесное.

Семейные обязанности

После проведения , люди получают благословение от Бога на жизнь вместе, рождение детей и воспитание их в православном духе, а также деление радости и горя пополам. Если мы будем противится выполнению этих правил, то лишимся божьей благодати.

Еще апостол Павел писал, что обязанности жены православие выделяет как повиновение мужу своему, так как он является главой семьи. Она должна боятся грешить против мужа, ни словом, ни делом, ни взглядом. Так всегда и было в истинных православных семьях: жена слушалась своего мужа, а дети – своих родителей. И был там порядок, мир, любовь и Божье благословение.

Но кроме самого обряда венчания есть еще и обряд развенчания. Для его проведения необходимо достаточно веские аргументы.

Кроме семейных обязанностей жены и мужа есть определенные, которые относятся к Богу:

• любовь и верность друг другу на всю жизнь,
• рождение и воспитание детей в православной вере,
• послушание мужем Господа, так как он глава семьи и несет ответ за нее перед Богом,
• жена должна во всем слушаться мужа.

Помните, что провести обряд венчания никогда не поздно и помните, что самым главным является вера и следование Божьим заповедям.

Господь всегда с Вами!

Мироздание иерархично; отношения между разумными Божьими творениями тоже иерархичны. Взрослый поставлен над ребенком, священник – над мирянином, Епископ – над священником, муж – над женой, ангелы – над людьми, Христос – над всеми.

Этот тезис может вызвать как горячее одобрение, так и не менее горячее негодование – причем и то и другое часто связано с непониманием, о чем идет речь.

Мы, как и все жители сколько-нибудь развитых стран, живем в мире, настаивающем на равенстве – то есть какие-то иерархии, конечно, неизбежны, и в любой корпорации есть разные уровни руководства, но они (теоретически) являются ситуативными – хорошо работайте, и вы займете место начальника. Это игра, в которую вы теоретически можете выиграть.

Идея же органической, врожденной, встроенной в саму природу вещей иерархии вызывает негодование – и этому есть серьезные причины.

В падшем мире иерархия – это иерархия эксплуатации и подавления.

Вышестоящие склонны обращаться с нижестоящими крайне дурно. Помещик мог быть добрым и справедливым человеком, который проявлял искреннюю заботу о крестьянах. Но обычно это было не так – неравенство приводило к самым отвратительным злоупотреблениям.

Сильные склонны подавлять и эксплуатировать бессильных, богатые – бедных, представители доминирующих этнических и социальных групп – тех, кому с происхождением повезло меньше. При этом притеснители охотно ссылаются на порядок, установленный Богом (в светском варианте – природой), как будто подавление, эксплуатация, и пренебрежение к человеческому достоинству других – есть нечто, имеющее высочайшее происхождение и оправдание.

Общее место в марксистских и нападках на религию – то, что религия используется для оправдания эксплуатации и несправедливости. Привлекательность этих нападок для многих людей обусловлена тем, что они отчасти верны – религия может так использоваться. Есть люди, которые используют ее именно так. Есть люди, которые именно так используют науку, и вообще все что угодно – таково уж проявление первородного греха, человек использует все, до чего дотянется, для того, чтобы угнетать своего ближнего.

Легко отмахнуться от бесконечной горечи и гнева, который составляет основной эмоциональный фон феминизма – мол, не встретился бедной женщине достойный мужчина, такие у нее личные проблемы – но это никак не снимает совершенно реальной проблемы.

Обращение мужчин – мужей, прежде всего – с женщинами отмечено тяжким грехом. Грехом, который в православной среде ищет себе оправдания в том, что Библия, несомненно, видит семью как иерархию – «жене глава – муж» ().

А с мирской точки зрения, тезис «я поставлен иерархически главой» воспринимается как «у меня есть Богом данное право подавлять и эксплуатировать тебя».

Человек с радостью вцепляется в любую возможность приискать авторитетное обоснование своим грехам.

Норвежский душепопечитель Эдин Ловас в своей замечательной книге «Люди Власти: Властолюбие и Церковь» рассматривает это явление на примерах из знакомой ему протестантской среды:

«Вопрос взаимоотношения супругов, как и вопрос положения женщины в семье и в церкви также продолжает оставаться во многих церквах дискуссионным и рождает немало дебатов.

Человек власти легко ориентируется в такого рода дискуссиях. После чтения Библии и молитвы о получении ясности в актуальном вопросе он, как правило, не спешит говорить о своей собственной позиции.

Однако он сразу же становится на сторону тех, кто требует экстремальной, максимально мыслимой формы подчинения. Так он поступает, когда решаются вопросы взаимоотношений детей и родителей, мужа и жены, равно и при обсуждении правил взаимоотношений в церкви, в христианской группе или обществе. Ему совершенно несложно при этом подобрать нужные ему соответствующие тексты Библии. Затем остается лишь использовать подходящий момент в создавшейся ситуации для утверждения своего лидерства. Ведь изложение и толкование подобранных текстов несложно: используются те толкования, которые требуют экстремальнейшего послушания.

В собственной своей семье человек власти открывает Библию – предпочтительно массивную, крупного формата – и зачитывает из нее те отрывки, которые повествуют об абсолютном послушании ему во всем его жены и детей. Слово Божие цитируется буквально, строго и беспощадно. Такую же линию человек власти ведет и в церкви».

В нашей среде та же самая проблема получила ироническое наименование «младостарчества», священноначалие даже обратилось к пастве со специальным , см. Определение Священного Синода от 28 декабря 1998 года «Об участившихся в последнее время случаях злоупотребления некоторыми пастырями вверенной им от Бога властью вязать и решить».

Библия действительно иерархична – как иерархично мироздание – но совершенно в ином смысле. где-то обращает внимание на то, что евангельская иерархия – это иерархия перевернутая.

Как сказано в Евангелии, «Иисус же, подозвав их, сказал им: вы знаете, что почитающиеся князьями народов господствуют над ними, и вельможи их властвуют ими. Но между вами да не будет так: а кто хочет быть большим между вами, да будем вам слугою; и кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом. Ибо и Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих» ().

Христос умывает ноги своим ученикам:

«Вы называете Меня Учителем и Господом, и правильно говорите, ибо Я точно то. Итак, если Я, Господь и Учитель, умыл ноги вам, то и вы должны умывать ноги друг другу. Ибо Я дал вам пример, чтобы и вы делали то же, что Я сделал вам» ().

Власть мужа в семье, домашней Церкви, как и любая власть в Церкви, подобна власти Христа. Как говорит апостол:

«Жены, повинуйтесь своим мужьям, как Господу, потому что муж есть глава жены, как и Христос глава Церкви, и Он же Спаситель тела. Но как Церковь повинуется Христу, так и жены своим мужьям во всем. Мужья, любите своих жен, как и Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее» ().

Мужское доминирование в семье проявляется в том, что муж подражает Тому, кто один есть Dominus, Господь. И состоит оно в том, чтобы мыть жене ноги и и служить ей до положения жизни, и при этом кротко и терпеливо сносить ее недостатки. Это верно и по отношению к другим видам иерархии – отношения священника к пастве, например.

Это трудно – а без благодати Божией неисполнимо. Но «быть главой» в библейском смысле означает именно это.

Современная тенденция к выравниванию неверна – но она является реакцией на грех угнетения, подавления и эксплуатации, который часто проявляется даже в семье.

Нельзя возражать феминизму, пытаясь утвердить домострой – потому что феминизм кругом неправ, но вот в чем он прав – так это в реакции на домострой.

На ситуацию, когда абсолютно неевангельское – и просто бессовестное – отношение к женщине объявляется чем-то священным.

Писание же, напротив, требует оказывать женам честь – и предупреждает, что отказ делать это полагает преграду в отношениях с Богом.

«Также и вы, мужья, обращайтесь благоразумно с женами, как с немощнейшим сосудом, оказывая им честь, как сонаследницам благодатной жизни, дабы не было вам препятствия в молитвах» ().

Влюбленность, или «романтическая любовь» – это совсем не та любовь, о которой как о высшей добродетели говорит христианство. Однако именно эта любовь-влюбленность воспринимается молодыми людьми как очень важное, яркое, неповторимое, пронзительное чувство, смешанная и непонятная эмоция.

Проблема любви как «романтических отношений между мужчиной и женщиной», которые непременно предшествуют созданию семьи и продолжают существовать уже в рамках семейного союза, почти не поднималась христианскими философами. Святые отцы к этому вопросу подходят крайне целомудренно. В их понимании любовь, даже любовь между мужчиной и женщиной – это в первую очередь духовная христианская любовь, это жертвенность, милосердие, терпение, прощение. Однако молодой человек или девушка (даже из христианских семей), впервые открывая в себе интерес к противоположному полу (испытывая то, что по традиции именуется «первой любовью»), данные ощущения и эмоции вряд ли могут конструктивно напрямую увязать с теми сложными, хотя и правильными благочестивыми терминами, которыми говорит о любви христианское предание.

Для молодых людей (а очень часто и для взрослых) романтическая любовь – это непрерывное движение души, сопряжение великой радости и страха, ибо любовь призывает человека, как никогда ранее, открыться другому, а значит – стать уязвимым. Когда человек влюблен, он готов все то, что находится в глубине его души, разделить с объектом своего обожания. Это чувство (на момент его «активной фазы») как «двигатель» жизни, его нельзя отвергнуть, так же как нельзя отказаться от пищи. Такая любовь-влюбленность – мощное эмоциональное и психологическое влечение одного человека к другому. Любовь есть некая сила, которая действует в человеке независимо от его воли и желания. Человеческая природа по-своему жестока, она требует к себе очень серьезного отношения. В данной ситуации человек впервые узнает в себе совсем иного человека, уже не ребенка. А главное, с этого момента любовь (влюбленность) становится нужна, необходима, человек сознательно или подсознательно ищет ее. Именно это чувство с удивительной силой генерируют творческую энергию человека, при этом значительно снижает его аналитический (рассудочный) потенциал в отношении происходящих событий.

Итак, что же это такое – любовь-чувство, любовь-влюбленность, любовь-влечение, эмоциональное и психологическое, с точки зрения христианства? Это чувство божественное или человеческое? Счастье человека может состояться с его одной единственной любимой (любимым) или платоновский миф об андрогинах не находит подтверждения в христианской традиции? Браки заключаются на небесах или в государственных структурах? «Настоящая любовь» навсегда или ее продолжительность определяется биологическими сроками зачатия, беременности и вскармливания ребенка, т.е. 3-5 годами? Любовь – это всегда радость и счастье или она может причинять боль и трагедию? Это все чрезвычайно важные вопросы, они особенно актуальны, а самое главное – интересны для молодых людей, т.к. эта сфера впервые постигается ими и требует определенной личностной реакции, интеллектуального и нравственного осмысления.

«Нередко за неимением четкой мировоззренческой позиции, нравственных категорий в сознании взрослые люди суть дети в вопросах межличностных отношений»

К сожалению, далеко не всегда взрослые способны в данной ситуации привести исчерпывающие ответы на жизненные запросы молодого человека. Нередко за неимением четкой мировоззренческой позиции, нравственных категорий в сознании (что характеризует подавляющее большинство представителей нашего постатеистического общества) эти взрослые суть дети в вопросах межличностных отношений, правда те дети, о которых апостол Павел предупреждает: «не будьте дети умом» (1 Кор. 14, 20). Ровесники могут быть хорошими друзьями (в смысле сопереживателями) и даже советчиками, но вряд ли их советы будут характеризоваться благоразумием. Те же современные психологи, к которым приводят своих взрослеющих чад родители или учителя, могут стоять на позициях, далеких от христианства, на позициях грубого материализма, воспринимающего человека как животное и, соответственно, предоставляя преференции его вполне животным инстинктам, или, что еще хуже – оккультизма. Такого рода «врачи человеческих душ», с точки зрения христианской нравственности, могут дать, скажем, девушке не просто плохие, а убийственные советы в духе: «Да тебе давно пора переспать с ним, и все образуется!»

Поэтому для православного миссионера тема «первой любви», которая неразрывно сопрягается с вопросами отношений между мужчиной и женщиной, правильного виденья, правильного поведения и, соответственно, построения этих отношений – создания семьи, является благодатной почвой для сеяния семян христианского благовестия. Один мудрец сказал: «Безумие отвечать на вопрос, который не задан». И очень часто наши просветительские старания терпят неудачу именно по той причине, что тема наших выступлений неинтересна для школьников и студентов. Она неактуальна для пространства их насущной жизни, она не трогает их. В этом контексте вопросы о влюбленности, любви, построении отношений, семьи являются хорошей основой для проповеди христианского вероучения. И к ответам на некоторые из этих вопросов я предлагаю перейти.

Что такое христианская любовь?

Святитель Иоанн Златоуст говорил: «Никакое слово не достаточно для того, чтобы по достоинству изобразить любовь, так как она не земного, но небесного происхождения… даже язык ангелов не в состоянии в совершенстве исследовать ее, так как она беспрерывно исходит из великого разума Божия». Однако все же, чтобы дать некое понимание этой Божественной реалии, мы вынуждены прибегнуть к катафатике и, пусть нашими несовершенными словами и понятиями, все же показать различие между христианской любовью и любовью чувственной, плотской, романтической.

Преподобный Иоанн Лествичник пишет: «Любовь по качеству своему есть уподобление Богу, сколько того люди могут достигнуть».

Итак, христианская любовь – это не просто чувство! Христианская любовь – это сама жизнь, это вектор бытия, направленный к Небу, к Богу. Поскольку же «Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге» (1 Ин. 4, 7), то эта жизнь (образ жизни) пронизана любовью, делами любви. Дела любви человека по отношению к окружающему миру есть подобие любви Божественной по отношению ко всему Им созданному.

Говоря языком человеческим, христианская любовь есть проявление высшей благожелательности по отношению к каждому человеку, который волею Божией встречается на пути его жизни. С одной стороны, это проявление благожелательности есть не просто исключительно внешнее поведение, ибо место пребывания этой благожелательности – сам дух, высшая фракция устроения человека, устремленная к Богу. С другой стороны, эта благожелательность должна проявляться в делах любви по отношению к окружающим и уж как минимум – в отсутствии злых измышлений и намерений касательно их. Святитель Игнатий Брянчанинов строго предупреждает: «Если ты думаешь, что любишь Бога, а в сердце твоем живет неприятное расположение хотя к одному человеку, то ты в горестном самообольщении». И действительно, с некоторой долей условности можно утверждать, что в наши дни христианская любовь является синонимом «благожелательности» и «милосердия» (в то время как просто «любовь» понимается в лучшем случае как романтическое увлечение, а в худшем – как нечто плотское и пошлое). Святитель Иоанн Златоуст так и пишет: «Если уничтожится милосердие на земле, то все погибнет и истребится». Все мы помним, какие характеристики дает любви апостол Павел: «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится » (1 Кор. 13, 4-8).

Как выше было сказано, христианская любовь – это совсем не романтическое переживание, не чувство влюбленности и тем более не половое влечение. И в подлинном смысле любовью может быть названа именно христианская любовь как прямое проявление божественного в человеке, как инструмент восприятия нового, восстановленного, бессмертного Человека – Иисуса Христа. При этом следует оговориться, что романтическая любовь, равно как половое влечение, не есть нечто чуждое божественному устроению человеческого естества. Бог создает человека холостичным (от др.-греч. ὅλος - целый, цельный): и дух, и душа, и тело, разум и сердце – всё создается Единым Богом, всё создается прекрасным и совершенным («добро зело»), всё создается как единая, неделимая реалия, как единая природа.В результате великой катастрофы – грехопадения человека – его природа претерпевает повреждение, изменение, искажение, извращение. Некогда единое человеческое естество распадается на самостоятельно действующие фракции: ум, сердце и тело (иногда это деление представляется как дух, душа и тело), – каждая из которых обладает автономным волевым началом. Отныне эти начала действуют не в согласии друг с другом, они могут быть направлены не к добру, а ко злу, не к созиданию, а к разрушению – и самой личности, и окружающего мира. Но Господь Иисус Христос Своей крестной жертвой исцеляет эту поврежденную человеческую природу, приводит ее в совершенство, и разрозненные свойства человеческого естества (ум, сердце и тело) приводятся к гармонии, к единству в Богочеловеке Иисусе Христе.

Что такое влюбленность, или романтическая любовь?

Если пользоваться делением человеческой природы на дух, душу и тело, то влюбленность – это, безусловно, сфера души. Если вспомнить о святоотеческом делении на ум, сердце и тело, то романтическая любовь – это, безусловно, сфера сердца.

«Романтическая любовь – это служебное чувство, источником которого является Божественная любовь»

Здесь следует отметить, что мы используем понятия «романтическая любовь» и «влюбленность» как синонимы, в то время как последний термин чаще используется для характеристики поверхностных, несерьезных отношений (как говорят в светском обществе, флирта) в противовес «настоящей любви», «любви на всю жизнь», верности. Но в нашем контексте романтическая любовь, или влюбленность – это прежде всего чувство, эмоция. И для нас важно подчеркнуть, что эта «любовь» не та жертвенная христианская любовь, не движение к Богу. Романтическая любовь – это служебное чувство, но оно совсем не низменное, напротив – источником этого служебного чувства является как раз Божественная любовь. Возможно, именно этим объясняется тот факт, что это чувство, ввиду необычайной яркости и силы переживаний, поэты разных времен и культур ошибочно называли «божественным». Блаженный Августин в своей знаменитой «Исповеди» говорил, обращаясь к Богу: «Ты создал нас для Себя, и не знает покоя сердце наше, пока не успокоится в Тебе». Именно «потеря покоя» очень часто отражает как внешнее поведение, так и внутреннее состояние влюбленного, поскольку сразу развивается зависимость, характеризующаяся частичной утратой свободы и именуемая в святоотеческой традиции пристрастием. В более высоком смысле все человечество лишено покоя в поисках Бога Истинного.

Господь от начала создает человека ради вечного блаженства. Что является непременным условием этого блаженства? Любовь к Богу. Но Господь в плане онтологическом много выше, совершенней человека, а потому любить Его непросто, любовь к Господу должна предваряться (воспитываться, осмысливаться) любовью к равному. Поэтому Господь создает малую церковь – семью. Цель семьи – спасение ее участников (мужа, жены, детей) через взаимную жертвенную любовь, которая, в свою очередь, взращивает, воспитывает в участниках этой семьи любовь к Богу. Богословские термины «обожение» или «боговселение» в практическом осуществлении означает – спасти свою душу, т.е. научиться любить, прийти к тому, чтобы любовь стала господствующей в человеке. Именно в семье, можно даже сказать, в быту повседневной жизни, где каждая ситуация, каждое событие – это, с одной стороны, урок, а с другой, в то же время и экзамен, происходит настоящая проверка того, насколько человек научился любить, насколько он способен жертвовать и терпеть. Человеку может казаться, что он уже научился любить, а на самом деле это не так. По этому поводу Антоний, митрополит Сурожский, говорил: «Мы все думаем, будто знаем, что такое любовь, и умеем любить. На самом деле очень часто мы умеем только лакомиться человеческими отношениями». Грех живет в природе человека и искажает настоящее чувство.

Крайне сложно говорить о данных категориях в отношении неповрежденного мира и человека. Можно предположить, что той реалией, которую сегодня, в условиях падшего мира и падшего человека, мы именуем «романтической любовью», был как раз одним из аспектов того человеческого единства, той «единой плотью», которую создал Бог в Адаме и Еве: «Потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут [два] одна плоть» (Быт. 2, 24). После грехопадения это «единство» осталось в человеке, но, как и все остальное, было повреждено. Теперь это «единство» есть обоюдное чувственное влечение друг к другу мужчины и женщины, которые, быть может, случайно встретились в океане этой жизни. Это чувство невозможно свести исключительно к половому влечению, ибо последнее неспособно стать основой для серьезных отношений между мужчиной и женщиной. Семья создается на основе взаимной симпатии, взаимного стремления, рвения и взаимной привязанности друг к другу, верности двух будущих спутников жизни. Безусловно, эта сфера взаимного влечения не сфера тела, не сфера физиологии, это именно романтическая любовь, сфера души, т.е. чувственного, эмоционального начала в человеке, хотя и сфера телесной близости соприсутствует с ней в виде инстинкта.

«В христианском браке гармонично и нераздельно соприсутствуют и духовное, и душевное, и телесное»

Можно предположить, что до грехопадения любовь жертвенная, любовь романтическая и сфера телесной близости (вспомним Божественное повеление людям плодиться и размножаться – Быт. 1, 28) – были чертами единой любви. Но для описания человека поврежденного, онтологически разделенного, мы вынуждены в описании различных реалий употреблять различные термины. Одновременно с этим следует подчеркнуть, что в рамках христианского брака, когда его участники имеют по-настоящему христианское сознание (образ мыслей) и ведут по-настоящему христианский образ жизни, благодатью Божией эта гармония, это единство восстанавливается. И в христианском браке гармонично и нераздельно соприсутствуют и духовное, и душевное, и телесное, и любовь жертвенная, и любовь романтическая, и та, следствием которой является рождение детей.

Вне всякого сомнения, романтической любви или влюбленности, сколько бы прекрасным это чувство ни было и сколько бы поэты ни воспевали amor, недостаточно для создания по-настоящему счастливой и крепкой семьи. Господь говорит: «Без Меня не можете делать ничего» (Ин. 15, 5), и там, где нет христианской любви, там, где любовь человеческая не облагодатствована любовью Божественной, там любому начинанию человеческому, любому его союзу уготована участь дома, построенного на песке – «и пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и налегли на дом тот; и он упал, и было падение его великое» (Мф. 7, 27). И, собственно, вне любви Божественной обоюдная симпатия может пройти или «наскучить», и тогда брак вполне может превратиться в «животный» союз, и биологические животные сроки (зачатие, беременность и вскармливание ребенка), исчерпав себя, приведут его к неминуемому распаду. В то время как именно присутствие Бога в семье, наличие христианской жертвенной любви (т.е. христианского сознания мужа и жены) делает любовь романтическую «настоящей, единственной любовью» – той, которая «до гроба», той, которая «не перестает»! Христианский святой V века Блаженный Диадох говорил: «Когда человек ощущает Божию любовь, тогда он начинает любить и ближнего своего, а начав – не перестает… В то время, как плотская любовь по малейшему поводу испаряется, духовная – остается. В боголюбивой душе, находящейся под Божиим действием, союз любви не пресекается, даже когда ее кто-нибудь огорчает. Это потому, что боголюбивая душа, согретая любовью к Богу, хотя и потерпела от ближнего какую-то скорбь, быстро возвращается к своему прежнему благому настроению и охотно восстанавливает в себе чувство любви к ближнему. В ней горечь разлада совершенно поглощается Божией сладостью». Марк Твен говорил более прозаично: «Ни один человек не способен понять, что такое настоящая любовь, пока не проживет в браке четверть века ».

Мои оппоненты могут возразить мне, сказав, что в атеистические годы (эпоха СССР) люди в Бога не верили, в Церковь не ходили, однако семьи были крепкими. Это так, и здесь я бы обратил внимание на имеющий чрезвычайную важность фактор воспитания. Как бы там ни было, Советский Союз создавался людьми, воспитанными в парадигме христианских нравственных ценностей, и этот благочестивый опыт, как и правильное воспитание, давали соответствующий нравственный стержень на несколько поколений вперед. Люди забывали Бога, но инерционно помнили, «что такое хорошо и что такое плохо». Тяжелые годы становления СССР, Великая Отечественная война слишком много отняли у людей, и было не до того, чтобы «разбрасываться любовью». Не надо забывать, что и Русская Православная Церковь была крепка, как Церковь мучеников и исповедников Христовых. Однако в более спокойные и сытые 70-е измена или развод уже были делами обыденными настолько, что в той или иной степени упоминания об этом стали достоянием шедевров советского кино («Москва слезам не верит», «Служебный роман» и др.). Конечно, дело не только и не столько в спокойствии и сытости, сколько в том, что инерция благочестия постепенно исчезала, умирали те, кто знал Источник настоящей христианской жертвенной любви. В настоящее время любовь испытывается через потребительское отношение – люди ищут наслаждений, вечного праздника и не принимают трудностей, избегают ответственности.

Именно христианская любовь воспитывает подлинную ответственность и чувство долга, ибо именно они способны преодолеть очень многие проблемы взаимоотношений между двумя близкими людьми, которые неминуемо возникают в процессе становления любого семейного союза. Семейные отношения – это не сплошные «розовые облака», бывают и скандалы, и охлаждения, и задача по-настоящему любящих людей – преодолеть, пережить эти «грозовые тучи», оставаясь при этом верными самым прекрасным минутам их взаимоотношений. Семья включает в себя такое сочетание обстоятельств, при которых личность проявляет себя в полной мере своего содержания, как положительного, так и отрицательного. И необходима христианская жертвенная любовь, чтобы научиться любить свою вторую половину иначе . Так появляется любовь не к иллюзорному человеку (которого зачастую еще до брака создает наше воображение или сама вторая половина, порой неосознанно, пускает в ход свои актерские таланты), а к настоящему, к подлинному! И вот как раз семья – это и есть тот организм, в котором две личности, которые были изначально чужими друг другу, должны стать единым целым с единым сердцем, едиными мыслями, по образу Святой Троицы, при этом не утрачивая своей личной неповторимости, но обогащая и дополняя друг друга.

Священник Александр Ельчанинов писал: «Мы думаем о себе, что все мы причастны этой любви: каждый из нас любит что-либо, кого-либо… Но та ли это любовь, которой ожидает от нас Христос?.. Из бесконечного количества явлений и лиц мы выбираем родственные нам, включаем их в свое расширенное «я» и любим их. Но стоит им отойти немного от того, за что мы их избрали, как мы изольем на них полную меру ненависти, презрения, в лучшем случае – равнодушия. Это человеческое, плотское, природное чувство, часто очень ценное в этом мире, но теряющее свой смысл в свете жизни вечной. Оно непрочно, легко переходит в свое противоположение, принимает демонический характер». В последние десятилетия мы все являемся свидетелями того, что разводящиеся супруги сетуют на то, что, мол, «не сошлись характерами». А ведь за этой пресловутой формулировкой скрывается то, что люди не способны решать элементарные межчеловеческие проблемы, не способны справиться с самым простейшим конфликтом, эти люди не умеют ничего: ни терпеть, ни прощать, ни жертвовать, ни слушать, ни говорить. Эти люди не умеют любить, не умеют жить!

Начиная с эпохи Возрождения, с реставрации языческого мировоззрения, и далее с конца XVIII века - первой половины XIX века, с вхождением в сознание европейцев антропоцентрических и атеистических идей, все более и более забывается та любовь, о которой мы говорили в самом начале – любовь христианская, любовь жертвенная, любовь-уподобление Богу. Именно этим главным образом характеризуется эпоха Возрождения, эпоха романтизма, когда посредством популярной литературы, театра (на тот момент чрезвычайно модного), разного рода светских мероприятий (балов, приемов) романтическая любовь культивировалась как нечто абсолютное, самодостаточное и самоценное. Такая гиперболизация чувственной, человеческой любви с ее интригами, иллюзиями, страданиями, экспериментами, «треугольниками» привела к выхолащиванию духовного и нравственного содержания этого великого чувства. Любовь превращается в игру, в увлечение, в приключение, а иногда в психологическую патологию – в болезнь. Недаром Федор Михайлович Достоевский не без иронии замечал: «Влюбиться – не значит любить… Влюбиться можно и ненавидя». Вторая половина XX века – начало XXI века ознаменовали себя еще большей деградацией: на сегодняшний день под любовью между мужчиной и женщиной понимается иной раз чистая физиология, чисто животное сожительство, пошлое, утилитарное отношение к человеческой личности. Христианская вера уводит человека от утилитарного отношения к своему ближнему (когда человек оценивает другого исходя из того, как можно его использовать), а ведет его к жертвенному отношению.

Подлинная любовь – это в том числе и способность терпеть отсутствие ее у других.

Если разум человека по своей природе бесстрастен, то сердце преимущественно является носителем страстей (не обязательно страстей в смысле греховных проявлений, но и чувств, эмоций). А поскольку романтическая любовь – это сфера именно сердца (или души), соответственно, это богоданное чувство единства мужчины и женщины в особой степени подвержено разного рода искажениям, извращениям. Кстати, в Библии уже описаны разного рода модули этого чувства: так, на примере Захарии и Елисаветы показана любовь самоотверженная. Но отношения Самсона и Далилы – любовь коварная, любовь-манипуляция. Отношения Давида и Вирсавии – любовь порочная и греховная, любовь-болезнь. Последняя в наши дни широко распространена: многие наши современники глубоко несчастны, будучи неспособны устроить свою личную жизнь или хотя бы заиметь хоть сколько-нибудь продолжительные отношения. И это при том, что они бесконечно «до безумия» влюбляются, но их состояние очень напоминает болезнь.

Православному человеку известно название этой болезни – непомерная гордыня и, как ее следствие, – гиперболизированный эгоцентризм. Митрополит Антоний Сурожский говорил: «Любовь только тогда может давать, когда она забывает о себе». А вот что пишет по этому поводу православный психолог, доктор психологических наук Тамара Александровна Флоренская: «Пока человек ждет любви и внимания от других, живет этим, он никогда не удовлетворится, будет требовать все большего, и все ему будет мало. В конце концов, он окажется у разбитого корыта, как та старуха, которая захотела, чтоб служила ей рыбка золотая. Такой человек всегда внутренне несвободен, зависим от того, как к нему относятся. Этот свой источник любви и добра нужно открыть в себе самом. И открытие должно совершиться не в уме, а в сердце человека, не теоретически, а внутренним опытом». Один американский психолог Леланд Фостер Вуд как-то сказал: «Удачливый брак – это нечто гораздо большее, чем умение найти подходящего человека; это и способность самому быть таким человеком». И вот это очень важный момент – любить, а не ждать любви и всегда помнить: не я терплю, меня терпят!

О платоновском мифе

В наши дни бытует представление о том, что настоящую семью получится создать только со своей единственной и уникальной «второй половинкой». Иной раз некоторые романтичные мечтатели всю жизнь ищут эту вторую половинку, терпя неудачу за неудачей. Насколько такое представление о семье как союзе мужчины и женщины соответствует христианским воззрениям? В данном случае мы имеем дело со стихийно цитируемым платоновским мифом об андрогинах. Согласно ему, некие мифические перволюди, соединявшие в себе мужское и женское начала, возгордились своей силой и красотой и попытались напасть на богов. Те же в ответ произвели разделение в каждом из андрогинов на мужскую и женскую персону и рассеяли их по миру. И с тех пор люди обречены на поиски своей половины. Эта легенда, безусловно, красивая, романтическая, а самое главное – она отражает тот факт, что поиск спутника жизни действительно присутствует и порой этот поиск сопряжен скорее с разочарованиями, чем с удовлетворением. Однако, конечно, идея Платона не соответствует библейской картине устроения мира, в Священном Писании подобных идей мы не встречаем. Но все же надо отметить, что древнегреческий философ, хотя и был лишен Откровения, однако прочувствовал очень верные моменты. В частности, в его мифе мы слышим некий отголосок библейской истории первородного греха. И наконец, правда Платона в том, что действительно существует фактор психологической совместимости. Перед тем, как двух космонавтов отправить в совместный полет, соответствующие специалисты очень тщательно проверяют, насколько эти два человека способны бесконфликтно сосуществовать в рабочем пространстве. Подобные проверки проходят представители и других ответственных и опасных профессий.

И действительно, если мы посмотрим на себя, на свою жизнь, то наверняка заметим, что есть люди (и прекрасные, казалось бы), которые остаются для нас просто знакомыми, а есть те, которые становятся друзьями. Это не объяснить исключительно факторами нравственного или рационального выбора. Бывает так, что красавец-студент вдруг выбирает в качестве своей невесты не «Мисс университет», а какую-нибудь неприметную девчонку. «И что он в ней нашел?» – ворчат недовольные однокурсницы. А ему все ясно: «Нет в мире прекрасней Матильды моей». Все мы знаем, что существуют люди, нам симпатичные и не симпатичные (речь идет, в том числе, и о психологическом факторе). И это вне нравственных или эстетических категорий, это – нечто внутреннее. Разумеется, с точки зрения христианской нравственности, и к первым и ко вторым мы должны относиться с любовью, т.е. быть преисполнены благожелания к ним. Но наличие симпатии, аспекты психологической совместимости – это факт. Именно этим, кстати, объяснятся тот момент, что Бесстрастный Бог Иисус Христос имел любимого ученика Иоанна Богослова. Мы часто забываем, что Христос не только Совершенный Бог, но и Совершенный Человек. И, возможно, что Его человеческой природе в психологическом отношении был ближе именно апостол Иоанн как ученик, последователь, друг. И в нашей жизни мы наблюдаем то же самое. Поэтому конечно, Господь для Паши С. не творит специально Машу Н., подразумевая, что сии два индивидуума могут создать семью только в случае уникальной встречи друг с другом и не с кем иным. Конечно, таких «назначений» Господь не делает, хотя Своим Промыслом и направляет человека в правильную сторону. И решение, как и с кем создать семью – это решение в первую очередь самого человека, а не каких-то (пусть и Божественных) мистических перипетий. Конечно, семья не может быть создана людьми, которые не испытывают обоюдной симпатии или постоянно ругаются и спорят друг с другом. Люди встречаются, люди влюбляются, женятся, т.е. создают семьи с теми, к кому, во-первых, испытывают симпатию и, во-вторых, с теми, с кем чувствуют психологический комфорт – с кем легко говорить и легко молчать. Это сложно объяснить словами, но это всегда чувствуется.

О «самом низшем»

В наши дни стихийно распространено языческое мнение о том, что исцеления заслуживает только маленькая «аристократическая» частичка человека («душа» или «дух»), все же остальное выбрасывается на «свалку» (в I-III вв. эту идею широко декларировали т.н. гностические секты). Христос же исцелил всего человека, не только душу, ум или совесть, а всего человека, в том числе и телесность. Даже то, что в светском обществе называли «самым низшим» – человеческую плоть – Христос вводит в Царствие Божие. Во Христе происходит преображение и духа, и плоти, в отличие от плотоненавистнических, космоненавистнических гностических идей.

В этом отношении имеется потребность сказать слово об интимных отношениях. В Церкви (по причине, возможно, и невостребованности) не существует единого выверенного мнения касательно этого вопроса во всех его аспектах. Многочисленные церковные писатели современности высказывают различные суждения по этому вопросу. В частности, можно прочитать, что для христианина секс вообще неприемлем, что это принадлежность нашей греховной сущности, и супружеские обязанности существуют исключительно для деторождения и что такие желания (в лоне супружеской жизни) следует, по-возможности, подавлять. Однако Священное Писание не дает никаких оснований полагать, что сами по себе интимные отношения есть нечто грязное или нечистое. Апостол Павел говорит: «Для чистых все чисто; а для оскверненных и неверных нет ничего чистого, но осквернены и ум их и совесть» (Тит. 1, 15). 51-е Апостольское правило гласит: «Если кто, епископ, или пресвитер, или диакон, или вообще из священного чина, удаляется от брака и мяса и вина, не ради подвига воздержания, но по причине гнушения, забыв, что все добро зело, и что Бог, созидая человека, мужа и жену сотворил вместе и таким образом клевещет на создание: или да исправится, или да будет извержен от священного чина, и отвержен от церкви. Так же и мирянин». Так же и правила 1, 4, 13 Гангрского Собора (IV в.) предполагают строгие прещения по отношению к тем, кто гнушается браком, то есть отказывается от брачной жизни не ради подвига, а потому, что считает брак (в частности, и в аспекте интимных отношений) недостойным христианина.

«Именно любовь позволяет человеку оставаться целомудренным»

Нигде в Священном Писании мы не можем прочитать каких бы то ни было суждений, из которых следовало бы, что Церковь в интимных отношениях видит что-то грязное, нехорошее, нечистое. В этих отношениях может происходить разное: и удовлетворение похоти, и проявления любви. Интимная близость мужа и жены является частью сотворенной Богом человеческой природы, замыслом Божиим о человеческой жизни. Именно поэтому такое общение не может осуществляться случайно, с кем угодно, ради собственного удовольствия или страсти, но всегда должно быть связано с полной отдачей себя и полной верностью другому, только тогда оно становится источником духовного удовлетворения и радости для любящих. И, вместе с тем, не стоит сводить эти отношения исключительно к цели деторождения, ибо в таком случае человек становится подобным животному, ибо у них все точно так, а вот любовь есть только у людей. Полагаю, что супругов влечет друг к другу все-таки не желание, чтобы в результате этого влечения появились дети, а именно любовь и стремление быть совершенно едиными друг с другом. Но при этом, конечно же, высшим даром любви становится и радость деторождения. Именно любовь освящает интимные отношения, именно она позволяет человеку оставаться целомудренным. Святитель Иоанн Златоуст прямо пишет, что «разврат происходит не от чего иного, как от недостатка любви». Борьба за целомудрие - самая тяжелая борьба. Церковь устами святых отцов и даже устами Священного Писания пользуется этими отношениями как неким образом для изображения более возвышенной любви, любви между человеком и Богом. Одна из самых прекрасных и удивительных книг Библии - это Песнь Песней.

Известный педагог протопресвитер Василий Зеньковский оставил нам такие слова: «Тонкость и чистота взаимной любви не только не стоят вне телесного сближения, но наоборот, им питаются, и нет ничего добрее той глубокой нежности, которая расцветает лишь в браке и смысл которой заключается в живом чувстве взаимного восполнения друг друга. Исчезает чувство своего “я” как отдельного человека… и муж, и жена чувствуют себя лишь частью какого-то общего целого – один без другого не хочет ничего переживать, хочется все вместе видеть, все вместе делать, быть во всем всегда вместе».

Зачем нужна гражданская регистрация, если можно засвидетельствовать свои отношения перед Богом?

Многих молодых людей несколько смущает тот факт, что таинство Венчания в Церкви может произойти только в случае наличия документа, подтверждающего гражданскую регистрацию семейного союза. Спрашивается, неужели Богу нужны какие-то штампы? И если мы даем обет верности друг другу перед Богом, то на что нам какие-то печати? На самом деле этот вопрос не такой сложный, как кажется. Просто нужно понять одну простую вещь. Человек в этом мире ответствен не только перед Богом, но и перед окружающими его людьми, и первое невозможно без второго. Семья состоит минимум из двух персон, а в перспективе состав семьи может увеличиться и до трех, четырех, пяти, шести, семи и т.д. человек. И в данном случае семья – это часть общества, и общество должно знать, что это его часть, что это именно семья (в смысле «мама-папа-я»). Ведь общество предоставляет семье определенный статус, определенные гарантии (в аспектах распоряжения и наследования имущества, образование, медицинское обслуживание детей, материнский капитал), а, соответственно, данные люди должны засвидетельствовать перед обществом: «Да, мы хотим быть семьей». В случае если эти два человека утверждают, что не чувствуют своей взаимосвязи с обществом и отрицают вышеназванные обоюдные обязательства (по типу «да нам плевать»), то в таком случае они должны полностью и бескомпромиссно отказаться от всех видов общественных связей и социальных услуг (грубо говоря, уйти отшельниками в глухие леса). Но они же этого не делают. А значит, в самой основе их позиции лежит лукавство. Будучи неспособны ответствовать перед людьми, лукаво относясь к общественным обязательствам, смогут ли эти люди ответствовать перед Богом? Очевидно, что нет. Во что же тогда превращается для них таинство Венчания? В театральную постановку? До 1917 года именно Церковь юридически регистрировала брак (браки инославных и иноверных регистрировали их религиозные общины), но в советскую эпоху эту обязанность выполняли Органы записи актов гражданского состояния (ЗАГСы). И Церковь не противопоставляет себя государственному устройству и, соответственно, церковное венчание – браку государственному, и первое является закреплением второго, его венцом. Если же «домостроители» не способны возвести фундамент, то не рано ли им возводить купол?

Говоря о семье, хотелось бы закончить вот чем. Церковь в своей литургической традиции совсем не говорит, что семья – это легко. Скорее наоборот. Таинство, в котором Господь благословляет мужчину и женщину, называется «Венчание». Слово «венчание» и «венец» – однокоренные. О каких венцах идет речь? О венцах мученических. Когда священник во время таинства Венчания второй раз обводит молодоженов вокруг аналоя, то возглашает: «Святые мученики!» А в одной из молитв священник, обращаясь к Господу, просит Его сохранить супругов, как «Ноя в Ковчеге,.. как Иону в чреве кита,.. как трех отроков в огне, послав им росу с неба» и т.д. Требования в отношении семейных обязательств (в частности, запрещающие разводиться) Самого Иисуса Христа показались апостолам настолько строгими, что некоторые из них в сердцах воскликнули: «если такова обязанность человека к жене, то лучше не жениться». И тем не менее, христианский опыт свидетельствует, что настоящую радость человеку дает не то, что просто, а то, что сложно! Известный французский католический писатель Франсуа Мориак как то заметил: «Супружеская любовь, которая проходит через тысячу случайностей, самое прекрасное чудо, хотя и самое обыденное». Да, семья – это сложно, да, это путь, состоящий из испытаний и даже соблазнов, но своим венцом этот путь имеет неописуемую благодать. И все мы это знаем, вспоминая еще те, крепкие, настоящие семьи наших предков, которые преодолевали все трудности и препятствия и являли собой образец по-настоящему любящих, счастливых людей.